В его голосе слышались и давняя глубокая, как Марианская впадина, боль, и животный страх, и дикая ненависть к себе, и ярая нежность, и испуганное непонимание, и огромная обида. Он не понимал, то ли спит, то ли находится в сознании, но в другой реальности. Но точно знал, что, возможно, это последний шанс увидеться с ней. Все объяснить, попросить прощения, запомнить ее лицо.
— Я скучал по тебе. — Дэнни сделал пару шагов. Белки его глаз покрыла тонкая красная сеточка, и от этого синева радужек стала более заметной. — Мне так плохо было без тебя. Девочка моя…
— Я тоже… скучаю. И мне плохо. Я по всем скучала. Но не подходи ко мне. — Решительно сказала девушка, сама едва сдерживаясь от слез и неожиданных действий. — Ты не можешь ко мне подойти. Сядь обратно. А лучше всего выходи отсюда. Из… кинотеатра.
— Я тебя не оставлю!! Выходи вместе со мной!
— Я могу уйти, но только не туда, куда нужно идти тебе. — Шепнула Инна печально.
Дэн не послушал ее и попробовал обнять, но между ними словно выросла невидимая, но плотная стена.
— Ты все такой же, — с любовью сказала она. — Ничуть не вырос. Глупый.
— Эй! Так несправедливо! Я хочу к тебе! — закричал он на весь зал, пытаясь преодолеть препятствие. — Возьми меня с собой! Не уходи! Я там устал.
— Уверен?
— Я… Не знаю. — Кажется, Смерч растерялся.
— Есть то, что тебя держит. И это хорошо.
После этих слов застывший экран вновь ожил, и на нем появилась яркая весенняя зелень, а потом и темно-коричневое здание с рядом высоких окон. Около одного из них стоял Дэн и с любопытством смотрел вверх — на девушку в джинсах, сидевшую на подоконнике. Кажется, она готовилась спрыгнуть вниз, но чего-то боялась и сердито выговаривала Дэну.
— Давай быстрее, Бурундук. Нам много всего нужно обсудить.
— Сейчас я спущусь и убью тебя.
Веселый парень помог спуститься девушке.
— Какая-то ты худая.
— Разве это плохо?
— Вообще-то хорошо, только там, где у женщин по идее должны быть округлые формы, у тебя почти ничего нет.
— Ты! Совсем обнаглел?
— А я здесь причем? Капусты ешь больше — так вроде в народе говорят… А, если хочешь, могу познакомить тебя с классным женским тренером, чтобы он тебе для увеличения, где нужно, упражнения подобрал. А еще есть одежда специальная…
Лицо светленькой девушки стало озлобленным и от этого милым одновременно. Ее живая непосредственная мимика всегда заставляла улыбаться.
Денис, не выдержал, и вдруг тихо засмеялся. Он специально дразнил тогда эту мелкую дурочку. Это было так здорово — заигрывать с ней так. А потом вдруг неожиданно оказалось, что Марья — тоже девушка, а не просто партнер и "свой парень". Она вполне интересная девушка, которая умеет быть и женственной, и властной, и милой, и ласковой, и вызывающей желание. И волосы она так забавно покрасила. В оранжевый. Маленькая глупышка.
Ее бы еще надо перекрасить. Сама-то не догадается. И в горы ее так никто не отвезет. И защитить от Ника будет некому. Малышка… Его собственная и неповторимая, которая вот-вот вырастет. И ей в этом нужно немного помочь.
Сердце парня вновь наполнилось нежностью — новой, ясной, чувственной, очень тонкой, как утонченный аромат дорогих духов на запястье красивой женщины. Но тут же все пропало — он вновь увидел невероятно голубые сейчас глаза Инны.
— Подумай хорошенько. — Тихо сказала девушка в платье невесты, которое вдруг начало темнеть и приобрело нежно-аквамариновый оттенок. — Я многого не успела сделать. Ты тоже. Ты будешь жалеть об этом.
— Хочу к тебе.
— Я тоже. Но нельзя. Нельзя.
— Я виноват, девочка моя, я виноват перед тобой. — Денис замолчал, судорожно вдыхая воздух.
— Нет.
— Виноват. И я боюсь тебя предать. Опять оказаться виноватым. — Отозвался он едва слышно и сжатым кулаком ударил по одному из кресел. — Я чувствую себя скотом. Когда она, — Денис кивнул на вновь застывший экран с изображением Марии, — рядом, я чувствую что могу предать тебя. Так что ли… Да, так. И одновременно ее — чувствами к тебе. А ее я не хочу обижать. Невероятно, но она стала мне дорога. Прости меня. И возьми меня с собой. Я устал.
— Я знаю. Я вижу это. Что она дорога тебе. И это очень хорошо, что ты встретил ее, Денис, — отозвалась девушка, расправляя складки на подвенечном платье, которое теперь стало нежно-голубым. — Проверь, все хорошо. Здесь все по-другому. У нас. Все воспринимается по-другому. Ты устал? Ты отдохни, милый, просто отдохни немного и вновь продолжай жить.
— Я боюсь. Запутался. Помоги мне, моя Лазурная.
— Ты все правильно делаешь, мой Смерчик, — сказала девушка. Ее наряд стал черным, и теперь больше не походил на савдебое платье. Скорее на летнее легкое платье. Как только оно стало насыщенного лазурного цвета, девушка вдруг вздрогнула и стала медленно растворяться в воздухе.
— Последних три вопроса, — едва шевеля почти синими губами, произнес Дэн. Понял, что она сейчас исчезнет.
— Давай. Говори.
— Ты меня любила?
— Конечно.
Он кивнул, собираясь с мыслями.
— И я тебя. Я… так поступил. Но я не хотел.
— Знаю. — Она ласково улыбнулась. — Не вини себя.
— Но это вновь был виноват я. — Он с трудом выдохнул. — А она… ты ее видела?
