На отведенных им местах выстроились точно на параде родители, среди которых выделялась строгая и чопорная чета Прим. Оба высокие и бледные. Они почти не разговаривали и не общались друг с другом. У меня сложилось впечатление, что они скучают. От некромантов все инстинктивно старались держаться подальше, и дело было не столько в давящей ауре, сколько в язвительном характере.
Советник Кинрой, как никогда благостный, поглаживал руку жены и иногда что-то говорил ей на ухо. Высокая, худая ерисса Кинрой была одного роста с мужем. Она степенно кивала на его слова, но с ее лица не сходило извечное презрительное выражение. Сколько себя помню она так всегда смотрела на мир так. Исключением были король, ее собственный муж и сын.
Чету Дуртауэр я раньше не видела. При дворе они если и появлялись, то редко, в отличие от сына. Ерр Дуртауэр — шкафоподобный громила с огненно-рыжей шевелюрой и белозубой улыбкой. Бран показался мне его уменьшенной копией, настолько велико было сходство отца и сына. А вот ерисса Дуртауэр меня удивила. Пухленькая коротышка, миловидная и светлая. Она держала кружевной платочек наготове и цеплялась за руку мужа, словно ей было чего опасаться. Тетя Бесси пристроилась рядом с ними.
Наших с Амалией родителей здесь не было. Моя мама, как всегда, слишком занята, спасая жизни. Папа... Он все еще на особом задании, успокоила я себя ставшей уже привычной мантрой. Отсутствие своих Амалия объяснила это тем, что им сейчас не по карману подобные мероприятия. Привыкшая блистать ерисса Риано не могла себе позволить ударить в грязь лицом перед другими. Так ли это, на деле, я не знала.
Сами герои, в парадных белых мундирах, выстроились перед троном, где восседал дядя Оллан.
— О! — выдохнула едва слышно Амалия. — Первый раз вижу Криса в белом. И, наверное, в последний...
— Удивительно, но ему идет, — отозвалась я.
Парни тоже нас заметили, и их взгляды восхищенно заблестели. У всех, включая Брана Дуртауэра. Мне показалось, что боевик в какой-то прострации, и толком не осознает, что происходит. Кристобаль как уставился на Ами, так и не сводил глаз, пока не грянул марш.
Разговоры стихли, и церемония началась.
Дядя Оллан величественно поднялся с трона, поправил церемониальный плащ и затеял длинную и проникновенную патриотическую речь, в конце которой поблагодарил ребят за храбрость и самоотверженность. Все было так торжественно и трогательно, что у меня защипало в носу.
Король лично надел на шею парням драгоценные ордена-артефакты на цепочках, вручил почетные свитки и наградные кинжалы, а после наступил наш черед.
Эта часть церемонии была призвана немного снизить градус серьезности. Нам с Ами предстояло вручить героям по букету и подарить невинные поцелуи в щеку. Мило, но ничего сверхъестественного.
Начали с Кинроя, который стоял первым. Я подала Юргесу букет, и мы разом чмокнули его в обе щеки под разноцветные вспышки фиксаторов. Гости зааплодировали, послышались шутки и одобрительный смех. Взрослые от души веселились, и даже король улыбался на троне.
Юргес благодарно поклонился нам обоим, и быстро шепнул:
Мари, подыграешь мне, ладно?
Я не поняла, что он имеет в виду, но для вопросов было неподходящее время, и мы перешли к Брану. От нашего синхронного поцелуя, парень покраснел до корней волос и едва не свалился в обморок, вызвав еще больший восторг и умиление зрителей. А мы перешли к Кристобалю Приму.
Под пристальным взглядом молодого некроманта, Ами все сильнее розовела, и сияние ее ай'рэ начало пробиваться даже через маскировочные чары. Другим это вряд ли было видно, но я-то стояла совсем рядом. Приняв букет из ее чуть подрагивающих рук, Прим нагнулся
— иначе до его щек мы бы не дотянулись, даже встав на цыпочки.
Чмок!
И вдру Крис подхватил Ами за талию и прижался губами к ее губам в дерзком поцелуе. Я стояла совсем рядом, можно сказать в шаге и прекрасно видела все эмоции. Удивление, непонимание, шок. При чем не только у Амалии. И все это под сверкание магических вспышек.
— Кхм! — нарушил повисшее молчание дядя Оллан.
Мне показалось, что даже он не знает толком, что сказать.
— Ваше величество, я прошу прощения, — заговорил некромант, обращаясь ко всем и не выпуская руки Амалии, которая смотрела себе под ноги. — Но я не смог сдержаться, ерра Риано сегодня невероятно хороша.
— Но... — протянул Оллан, и покосился на чету Примов.
Я тоже посмотрела в ту сторону. Лицо отца Криса было непроницаемым, а у матери шло красными пятнами. Как будто ей было безумно стыдно за сына.
— Меня можно осуждать и обвинять во многих вещах. Знаю, какие слухи ходят, —он криво усмехнулся, посмотрев прямо на какого-то репортера. — Но я честен в своих намереньях и хочу сделать предложение ерре Риано. Амалия, выходи за меня?
Все время, что он говорил Ами дышала часто-часто, что я опасалась за ее здоровье. Когда вопрос прозвучал, она вскинула глаза, посмотрела на Кристобаля прямо и сбежала от ответа самым классическим способом — в обморок.
