Последнее, что я помню, это как случайно уткнулась носом куда-то в район его сильной шеи. Отодвинулась резко, словно обожглась. На секунду даже вспыхнула и смутилась. Спешно убрала руки с голого торса, не предпринимая больше попыток отпихнуть каменную стену. Этот придурок, пользуясь моим смятением, снимает душ и направляет струю прямо на меня.
Кошмар. Адски ледяная вода обрушивается, заставляя громко вскрикнуть от неожиданности.
— О господи! — меня охватывает шок.
Вода стремительно заливает уши и глаза. Вслепую машу руками, но это бесполезно. До одури холодные капли скатываются вниз по шее и плечам. Это даже отвратительнее, чем то, что было вчера, потому как температура воды значительно ниже.
— Идиот, прекрати! — практически молю я.
— Будешь делать то, что тебе говорят? — громко спрашивает он.
— Хватит, хватит, Брукс! — ору, закрывая лицо.
Грудь от такого арктического душа сразу же становится болезненно острой, и я скрещиваю руки, будто это может как-то помочь.
— Я не слышу, Смит? — одной рукой держит меня за шею и льёт прямо на макушку, явно забавляясь происходящим.
В школе на уроке истории я слышала о подобных пытках.
— Сволочь, мерзавец, отморозок, — и всё в таком духе… Я едва не захлёбываюсь, выкрикивая одно ругательство за другим.
— Да-да, ты повторяешься…
— Перестань, пожалуйста! — хриплю не своим голосом я.
— Будешь делать, что говорят? — опять слышу сквозь шум воды.
— Пошёл ты! — рычу, пытаясь отвернуть от себя лейку.
— Ты непроходимая дура, — заключает он, опять приближая поток студёной воды к лицу.
Это просто невыносимо, клянусь! Я настолько одеревенела, что даже нет сил бороться, и в итоге, я просто сдаюсь. Стойко терплю и судорожно дышу.
— Зараза, *****, — наконец, выключает воду.
Мне кажется у меня даже зубы лязгают от невыносимого холода. Молчу и хватаю ртом кислород, захожусь в страшном кашле.
— Что у вас тут происходит? — обеспокоенное лицо Исайи вырастает прямо над плечом Брукса.
Кретин, ещё бы дольше ждал! Меня трясёт, потому что я околела, но слава богу, этот кошмар закончился.
— Ты вообще одурел? — возмущается Исайя, отодвигая его в сторону. — Она же болеет!
Я обнимаю себя руками, чувствуя, как предательски дрожит нижняя губа. Кожа покрылась противными мурашками. Одежда мокрая насквозь, и это неприятно.
— В следующий раз ремня получишь, дрянь.
От этого заявления я широко распахиваю глаза. Человек, что стоит напротив, ни черта не в шутку произносит это. С его мокрых волос капает вода, а в глазах такое обещание расправы, что мне становится не по себе.
Он ведь это не серьёзно?
— Отойди, — Исайя нетерпеливо оттесняет Брукса плечом. Набрасывает на меня огромное полотенце.
— Вышли отсюда оба, — срываясь, кричу я. Хотя, мерзавец, что устроил мне фактически ледяную прорубь, уже итак стоит у выхода. — Пошли вон!
Подбегаю к двери и до щелчка проворачиваю замок. Возвращаюсь в душевую и включаю горячую воду. Стаскиваю прилипшие к телу вещи и со злостью бросаю их в раковину.
Ненавижу его. Мерзавец. Опять я проиграла и позволила вытереть о себя ноги. Зажмуриваюсь и пытаюсь перестать стучать зубами, постепенно расслабляясь и отмирая в потоке согревающей воды.
«В следующий раз ремня получишь, дрянь»
У него совсем поехала крыша? Фильмов пересмотрел? Или его самого лупили в детстве? На меня, например, ни мать, ни отец, руку в воспитательных целях никогда не поднимали. И это притом, что я была довольно проблемным ребёнком.
— Дженнифер, ты как? Джудит будет через десять минут, — стоя по ту сторону двери, предупреждает Исайя.
— О, прекрасно! — ещё больше раздражаюсь я.
Господи, верни мне мою жизнь обратно!
Я сижу в банном халате, послушно открывая рот. Педиатр, молодая блондинка лет двадцати пяти, недовольно поджимает чрезмерно пухлые губы. Проводит ряд манипуляций: слушает дыхание, меряет давление и температуру. Диагноз — бронхит. Ожидаемо.
После осмотра Фантазия-парней-в-белом-халате о чём-то беседует с Исайей в коридоре, пока я лезу под одеяло, измученная и захворавшая пуще прежнего. Слышу, как девица заливисто смеётся. Даже не удивлюсь, если между этими двумя раньше была какая-то интрижка.
Вообще, как только она вошла в комнату, начала петь дифирамбы моему ненормальному родственнику, не стесняясь расспрашивая блондина о «горячем друге». Потом незаметно переключилась на самого Исайю, посылая томные взгляды и пуская в ход агрессивный флирт. Моё присутствие её не смущало вообще…
Натягиваю тёплое одеяло до ушей, Пытаюсь выкинуть произошедшее из своей головы. И почему-то беспокоит даже не столько очередной позор, сколько тот неловкий секундный эпизод, когда его тело было под моими пальцами и носом.
Исайя появляется минут двадцать спустя. Пытаюсь демонстрировать свою обиду за то, что бросил меня с Бруксом. Оттаиваю быстро, когда понимаю, что ради меня он понёсся в аптеку.
