Выхожу из ванной комнаты. Ричи уже и след простыл. Кровать не застелена, ну кто бы сомневался! Этому белобрысому царевичу небось и свежие трусы, и завтрак горничные приносят прямо в постель. Вздыхаю, расправляя бельё и смеюсь. Моя подушка пахнет ядрёной хвоей, а его — Гучи или Армани. Вот такая вот режущая ноздри композиция.
Накидываю одеяло и замечаю его телефон на тумбочке. Зачем-то беру мобильник в руки. Моё неуёмное любопытство, как обычно, приводит к необдуманным действиям.
Телефон надёжно защищён отпечатком и распознаванием лица, но даже так я вижу целую кучу уведомлений. Пропущенные звонки: мать, Лерой, Алиса, Джудит (я хмыкаю), Сабрина, Ванесса, отец, Камилла.
Какое изобилие женских имён… Исайя — популярный парень, что неудивительно, учитывая его яркую внешность и обеспеченную семью. Стоп. Ванесса? Именно это имя выделяется среди всех остальных. Во-первых, рядом с ним стоит сердечко, а это означает только одно: она ему дорога.
Кто она? Его девушка? Может и совпадение, что девчонку тоже зовут Ванесса. А что, если это именно та Ванесса, которая присылала Бруксу откровенные слёзные признания в своих чувствах… Не знаю почему, но есть ощущение, что это она. В таких делах интуиция меня не подводит. Ох лезу я не в своё дело, но интерес зашкаливает…
Читаю кусок неприличного содержания из сообщения сексапильного доктора Джудит и возвращаю мобильник на место.
Дверь с грохотом распахивается, и в комнату влетают дети-черти. Макс без предупреждения атакует меня в живот своей головой.
— Троооолище! — вопит он на весь дом.
Бэт смеётся, набрасываясь слева, и все мы неминуемо валимся на кровать. Мальчишка начинает меня щекотать, прекрасная зная, что это — моя ахиллесова пята.
— Держи её Бэт, — весело командует он.
Господи боже, опять началось.
— А ну прекрати! — ору я. — Ричи! Ричи, помоги!
— Никто не спасёт тебя, мерзкий гном! — устрашающе заявляет мальчишка, скалясь и залезая наверх.
— Слезай, придурок малолетний! — ругаюсь я. Он центнер что ли весит? — Аааааа, Макс!
У меня аж слёзы проступили, настолько мучительна эта пытка. Резко опрокидываю его вправо и блокирую руки. Бэт пытается мне помешать, но у неё ничего не выходит.
— Говнюк! — начинаю щекотать его в ответ, и он тут же вопит как сумасшедший.
Чувствую, что на лбу выступил пот. Накрываю маленького демона подушкой, игнорируя дикий крик. Встаю, тяжело дыша и начинаю кашлять.
— Хватит, у меня голова раскалывается, — ворчу я, глядя на то, как довольный Макс, делает глубокие вдохи, сидя на изрядно измятом одеяле. Его тёмные волосы растрепались, и теперь с этим торчащим хохолком он походит на панка.
— Там внизу Виктория, и я видел какого цвета на ней стрингеры! — он так деловито заявляет мне об этом, что я едва могу сдержать смех.
— Прекрасно, — на всякий случай проверяю пушистые тапочки и качаю головой, утопая пятками в них. Хорошо, что этих придурков не привезли домой чуть раньше. Во время эротического действа за стеной.
— Бабушка чуть не поседела повторно, когда увидела полуголую стервеллу, — выдаёт Элизабэт, спрыгивая с постели.
Мои глаза лезут на лоб. Не слышала от неё ничего подобного. Макс реалистично изображает рвотный позыв. Не похоже, что Тори заслужила любовь этих детишек.
— Вас же вечером должны были привезти, — сокрушаюсь я хрипло и выхожу в коридор.
— Фу, какой у тебя мерзкий голос. Как у самого настоящего трооолля! — подмечает мальчишка, обгоняя меня на лестнице. — Бабка нас не выдерживает дольше одного дня.
— Вот вообще не удивлена, — мрачно отзываюсь я.
Спускаюсь по лестнице. Макс съезжает по перилам, опасно балансируя руками. Бэт перепрыгивает ступеньки и несётся следом за ним с громким оглушительным воплем. Я направляюсь в кухню, хочется пить и есть, что в общем-то — хороший знак. Вчера аппетит отсутствовал напрочь. Особенно после ледяного душа.
В гостиной играет музыка, и Макс начинает кривляться, изображая не то читающего рэпера, не то человека с эпилептическим припадком. Больше похоже именно на второе. В очередной раз вздыхаю и захожу на кухню. Тори сидит задницей на столешнице. Теперь понимаю, почему бабушку Брукса чуть не хватил удар. Девица — в его майке-борцовке. Естественно, одета майка на голое тело.
— Я вижу твои мячи, — тут же выдаёт Макс, усаживаясь на высокий стул.
— Макс, — предупреждает его Рид, поворачивая голову в его сторону.
Парень стоит у плиты. Запах оттуда, если честно, божественный. Мясо и картофель, судя по всему. Ко мне вернулось обоняние! Аллилуйя!
Викторию, кажется, ничего не смущает. И правда ведь контуры её, наверняка, силиконовых шаров, откровенно выглядывают из-под серой майки.
— Дашь потрогать? Дженнифер я уже пощупал! — гордо и чрезмерно довольно произносит мелкий гад, и я теперь понимаю, что он не просто промахнулся, когда мы катались по кровати. Дважды.
Брукс отвешивает ему звонкий подзатыльник, и тот замолкает, выпячивая губу от обиды.
