Зачем ему сдалась такая девица как я? Принёс цветы, вызвал врача, лекарства поехал купил и даже натёр мне спину. Сидит, весь такой серьёзный и читает мне сказку на ночь. Будто ему и в самом деле больше делать нечего…
— Исайя, — вдруг прерываю его я и накрываю ладонью его длинные, как у пианиста пальцы. — Спасибо тебе, ты — настоящий друг.
Я говорю это очень искренне, от чистого сердца и надеюсь, что он мне верит. Обнимает в ответ, поудобнее укладывая книгу и продолжает повествование.
Его приятный бархатный голос незаметно убаюкивает меня, отправляя в царство Морфея. Да только там в моём сне вовсе неспокойно — холодные серые глаза Рида Брукса прожигают меня насквозь, оставляя тлеющий пепел в груди…
Дженнифер
Во рту так сухо, словно я сутки провела в пустыне. Пытаюсь сглотнуть и замечаю, что боль в горле немного поутихла.
Медленно открываю глаза и моргаю от яркого солнечного света, заливающего лучами мою комнату. Последнее, что я помню — это голос Исайи, читающего мне сказку.
Осторожно поворачиваюсь и замираю на месте. Блондин всё ещё рядом. Лежит на спине, тихонько посапывая. Расстёгнутая рубашка открывает взгляду худощавое тело. Одна рука закинута за голову, а вторая покоится на плоском животе. Джинсы сползли, являя миру резинку дорогущих трусов марки Tom Ford. Растрёпанная чёлка спадает беспорядочными прядями назад, а на лбу наметилась тонкая складочка, сигнализирующая о неприятном сновидении.
Лежу и боюсь пошелохнуться, несколько минут просто слушаю размеренное дыхание и разглядываю его аристократическое лицо. Поверить не могу, что он остался здесь.
Аккуратно сажусь и проверяю время на телефоне. Двенадцать, полдень. Вот так вырубило! Потираю глаза и пытаюсь вдохнуть полной грудью. Доктор Джудит просила сообщить, если мне станет хуже, но, похоже, всё не так уже плохо.
За стеной какая-то возня, женский смех и голоса. А потом я слышу то, что заставляет меня покраснеть. Викторию, а точнее недвусмысленные звуки, которые она издаёт… Господи, у меня ощущение, что я попала на неприличный киносеанс для взрослых. Обязательно делать это так громко? Хочется закрыть уши, но я туплю, сидя в немом оцепенении. Выходит, Адамс тоже осталась на ночь, и сейчас они проснулись и решили развлечься по-взрослому.
Я возвожу глаза к потолку, когда слышу очередное протяжное «да». И вроде стены здесь толстые, а ощущение такое, что все мы находимся в одной комнате. И нет, я не ханжа, просто Тори, кажется, решила оповестить о том, как ей хорошо, всё западное побережье Блу Бэй.
За спиной раздаётся смешок. Оборачиваюсь и натыкаюсь на сонную улыбку Ричи.
— Проводят время с пользой для здоровья, — многозначительно замечает он.
Я показываю жестом пистолет, когда Тори начинает стонать пуще прежнего.
— Смит, у тебя такое лицо, — хохочет Исайя. — У этих двоих всегда так бурно, привыкай.
— Не собираюсь я привыкать! Мне вообще без разницы, чем они там занимаются! — вспыхиваю я.
— Ну, ты как? — спрашивает он, зевая.
— Мне значительно лучше, спасибо. Я вырубилась, да? — виновато интересуюсь и подмечаю, что Исайя как-то странно на меня поглядывает.
— Ага, практически сразу. Видимо, оратор из меня так себе, — его взгляд задерживается на моём оголённом плече. Должно быть, футболка съехала, когда я ворочалась.
— Я не храпела? — хмурю брови.
— Как французский бульдог, — на полном серьёзе произносит он и смотрит на меня глазами кота из шрека.
— Ты лжёшь! — бросаю в него подушку, и он, ожидаемо, хохочет.
— Ну вот, Дженнифер, мы и проснулись с тобой в одной постели, даже не думал, что это произойдёт так скоро, — убирая от лица подушку, блаженно говорит он.
— Дурак, — хихикаю я, поднимаясь с кровати и расправляя шорты.
Вообще, конечно, жесть. Хорошо, что родители не вернулись. Снова слышим Тори. Господи.
— Кто-то явно на седьмом небе, — комментирует Исайя, высовывает язык и начинает вертеть им из стороны в сторону.
— Боже, она заткнётся или нет? Такое ощущение, что она посещала спецкурсы…
— Да ладно тебе, девка просто кайфует, — нагло заявляет блондин. — Хочешь мы…
— Так, я в душ, — сразу перебиваю его, заведомо зная, что услышу какую-нибудь пошлятину.
Несмотря на то, что мы с Исайей просто дружим, он позволяет себе отпускать шуточки на «эту» тему.
Захожу в ванную комнату, и настроение тут же уходит в ноль. Потому что вчера Брукс в очередной раз меня унизил. Прямо здесь, вот в этом самом углу. Досада, обида и негодование — только вершина айсберга моих чувств. Этот парень слишком много себе позволяет, а я терплю и глотаю всё это. Нет. Так точно не пойдёт. Если думает, что будет продолжать в том же духе, то его, увы, постигнет разочарование. Прямо сегодня отыщу свой перцовый баллончик, на случай, если этот больной придурок снова решит заняться воспитательной работой.
