— Не хочешь ничего рассказать? — спрашивает мать Егора.
Я смотрю в окно машины, которая движется по дороге, и не знаю, как объяснить женщине всё, что произошло.
— Ты ведь понимаешь, что мой сын должен знать, что сейчас случилось? Кто был тот парень?
— Ярослав… Мой… бывший парень…
— И какие отношения вас связывают сейчас?
— Никакие, — отвечаю резче, чем хотелось бы, но вижу, что женщина мне не верит.
— Послушайте, Эвелина Геннадьевна, я не изменяю вашему сыну.
Мать Егора лишь кривится, будто только что попробовала кислый лимон, и отворачивается к окну.
— Я люблю Егора.
Она недоверчиво смотрит на меня и долго не отводит взгляд, а потом тяжело вздыхает.
— Мой сын к тебе неравнодушен. И это заметили все… даже я. Несмотря на то, что ты мне совершенно не нравишься, я хочу счастья своему ребёнку.
Хочешь, чтобы я тебе поверила? — спрашивает она, и я согласно киваю.
— Тогда я хочу знать правду.
Решиться рассказать всё было очень тяжело…
Я понимала, что мать Егора и так не в восторге от наших отношений — и это ещё мягко сказано. А теперь…
Но если я не скажу ей сейчас, то перед Егором оправдываться не будет никакого смысла. Он и слушать не станет.
Я начала с того, что устроилась в особняк работать.
Я видела, как неприятно это слушать Эвелине Геннадьевне, но отступать было уже поздно.
Я просто опустила глаза, чтобы не видеть её злого взгляда, и продолжила:
— Я не знала, какой Егор. И меня убедили в том, что для такого бизнесмена, как он, один потерянный проект ничего не значит.
Просто сделать пару фотографий — это то, за чем я пришла. Но…
— Но?..
— Но через несколько дней я поняла, что не смогу выполнить договор.
— Почему? — спрашивает мать Егора, и я поднимаю на неё глаза.
— Потому что осознала: не смогу предать чуткого, заботливого, доброго мужчину, который просто покорил моё сердце.
— Почему ты не рассказала всё Егору сама?
Если честно, меня удивляет этот вопрос.
— Я боюсь его потерять.
— Егор не выносит ложь… И никогда её не прощает.
На душе становится так мерзко… Наверное, правильно было бы всё ему рассказать.
Наверное… Но как?
— Если у вас нет никаких отношений, то зачем ты пошла на встречу с ним ночью, в безлюдный парк?
— Когда я не сделала для Славы фото, он начал меня шантажировать. Написал, что если я не выполню договорённость, то он расскажет всё Егору…
И я… я не знала, что делать.
Поэтому предложила встретиться.
— Ты принесла ему то, что он хотел?!
— Нет!.. Я хотела просто поговорить… Объяснить… Не знаю…
Эвелина Геннадьевна смотрит на меня с любопытством, затем просто отворачивается, и я делаю то же самое.
— Я сразу поняла, что ты не шеф-повар, — тихо говорит она.
И что мне на это ответить?
До особняка мы едем в тишине…
Когда выходим из машины, мать Егора направляется в дом, а я иду к заднему входу.
— Вероника, — зовёт меня женщина.
Я оборачиваюсь.
— Я знаю, что ты не шеф-повар. Но это не меняет того факта, что ты невеста моего сына.
Она открывает дверь и жестом приглашает войти.
Будто камень с души спадает.
Я понимаю, что мне всё равно придётся поговорить с Егором… Рассказать ему всё…
И, скорее всего, на этом наши отношения закончатся.
Но от того, что хотя бы кто-то знает мою тайну, на душе становится легче.
— Девочки, где вы пропадали? — спрашивает отец Егора, когда мы входим в столовую.
— Мы наслаждались прекрасным вечером… — с улыбкой отвечает Эвелина Геннадьевна.
Она подходит к мужу и целует его в щёку.
Я наблюдаю за ними и даже немного завидую.
Столько лет вместе, а всё ещё влюблены друг в друга.
Эти взгляды ни с чем не спутаешь…
Если бы всё сложилось иначе…
Возможно, у нас с Егором тоже был бы такой надёжный брак.
Маргарита Львовна объявляет, что ужин готов, и мы садимся за стол.
— Вероника, зря вы сегодня не поехали с нами на конную прогулку. Дядя Гена знает чудесные места, и мы хорошо отдохнули, — говорит Андрей Никифорович.
— Ну… Я… я не умею ездить верхом.
— Как так? Неужели Егор не научил вас? — удивляется мужчина, а вот мать Егора даже не подаёт виду, просто продолжает ужинать.
— Как-то… Всё времени не было… — неуклюже оправдываюсь, стараясь, чтобы моя ложь прозвучала правдоподобно.
— Завтра я займусь обучением Вероники, — вдруг произносит Эвелина Геннадьевна.
Мы обе удивлённо смотрим на женщину, которая даже не отрывает взгляда от тарелки.
Похоже, её муж удивлён не меньше, чем я.
— Отличная идея! — улыбается Андрей Никифорович и подмигивает мне.
После ужина я отправляюсь в спальню Егора.
Ложусь на кровать и смотрю на телефон.
Пропущенных нет, сообщений тоже…
Становится грустно… и обидно.
Что это я?
Князев не обязан мне писать или звонить…
Но как же хочется…
Принимаю душ и хватаю полотенце.
Тут же вспоминаю, как Егор укутывал меня в него.
Как же я скучаю по нему…
Беру в руки телефон и набираю его номер, но потом останавливаюсь и решаю написать сообщение.
«Как прошёл ваш день, господин Князев?»
«Ещё на объекте.»
Ответ приходит мгновенно.
Как всегда — по-деловому…
Конечно, я же ему никто…
Зачем со мной разговаривать иначе?
С грустью вздыхаю и кладу телефон на тумбочку возле кровати.
Ложусь, выключаю свет.
Телефон внезапно вибрирует, и я едва не подпрыгиваю от радости.