Диар сказал это тихо, уверенно, и как-то сразу захотелось поверить в невозможное, но столь желанное: теперь он станет моей семьей, примет любой и… никогда не позволит сходить с ума от одиночества. Этого поганого чувства, когда остаешься один на один с миром. Беззащитный для ударов самых близких. Просто он тоже это прошел, пусть и немного иначе.
– Я знаю, – ответила и прижалась к его плечу, вдыхая знакомый морозный запах, забывая о всех несчастьях в самых сильных во Вселенной объятиях. – Расскажи мне о своей семье, – попросила спустя время.
Диар не стал отказываться.
К тому моменту, когда до космопорта оставалось всего ничего, кофе давно был выпит, бутерброды закончились, а мы вдруг снова оказались совсем близко друг к другу, так увлеклись разговором.
– К слову сказать, твой сваренный кофе в разы вкуснее, – ни с того ни с сего заметил Диар и притянул меня к себе.
– Предлагаешь варить его тебе каждое утро? – выпалила я и, осознав, насколько неприличным был намек, вспыхнула.
И ведь из флаера даже не сбежишь! А между нами едва ли не костер пылает и грозит погрести под собой.
Диар поднял ладонь и медленно погладил мои волосы. Я замерла, готовая сорваться и ответить на любое его прикосновение. Доля мгновения – и наши губы встретились, обожгли друг друга. Поцелуй вышел таким одуряющим, сладким и желанным, что, даже задыхаясь, мы с трудом оторвались друг от друга.
Диар игриво куснул мою нижнюю губу, вызывая толпу мурашек по позвоночнику. Повторила его движение, пробуя и учась у своего же мужчины дарить в ответ ласку, и нас обоих от этого моментально словно пронзила молния. Его резкий вдох – мой легкий стон, и мы сорвались, целуя друг друга, сжимая в объятиях, забывая обо всем на свете. Запредельно остро, почти до боли, жадно… ненормально прекрасно.
Отпустил на мгновение, давая вдохнуть, и снова нашел мои губы. Наверное, прошла вечность, прежде чем мы оторвались друг от друга.
Я прижалась к плечу Диара, ощущая, как его ладонь перебирает мои волосы.
– Прости, испугал, – прошептал Диар.
Я подняла голову, заглядывая в его морозные глаза, глубокие и мятежные.
– Почему испугал-то? – поразилась я.
Диар кивком показал на что-то за моей спиной, и я оглянулась. Иллюминаторы покрывал морозный узор, на защитный купол, который накрыл пульт управления, падали снежинки, создавая маленький сугроб.
– О! – выдала я.
– И это все, что ты можешь сказать?
– Представляю, как было бы весело, если бы я тоже оказалась термокинетиком.
Несколько секунд Диар молчал и вдруг искренне рассмеялся. Этот смех озарил его лицо, сделал мягче и еще роднее.
– О чем ты сейчас думаешь? – поинтересовался он спустя минуту.
– Как было бы хорошо обладать способностью к остановке времени. Так хочется сохранить этот миг, когда ты… такой…
– Счастливый? – закончил Диар.
– Да.
– А мне хочется сохранить каждый миг с тобой, Алекс.
– Так ты тоже об этом думал?
– По большей части я думал, что если мы останемся во флаере еще минут на десять, то на Ариату не вернемся.
– Почему? – озадачилась я.
– Посадка на межзвездный экспресс заканчивается через двадцать минут.
Я охнула, подскочила, лихорадочно принимаясь приглаживать волосы. Диар собрал грязную посуду в контейнер и выкинул в очистительный блок. Подождал, пока я приведу себя в порядок, и лишь затем легко и непринужденно убрал лед с иллюминаторов и испарил снег.
Возле флаера толпился народ, летали представители службы безопасности, похоже обеспокоенные замороженным флаером. Диар невозмутимо приподнял брови, и все как-то быстро и моментально, учуяв опасность, скрылись из вида. Даже расспрашивать нас ни о чем не стали.
– Бежим? – предложил он и уверенно взял меня, впечатленную произведенным на сотрудников космопорта эффектом нашего появления, за руку.
– Давай! – весело отозвалась я, чувствуя, как счастье переполняет душу и что я могу взлететь, от одного взгляда Диара обретя крылья.
Мы сорвались с места. Стоянка флаеров осталась позади, со всех сторон на нас косились представители разных планет, а мы мчались, боясь опоздать на рейс. Девушка на стойке регистрации очень странно на нас покосилась, явно в чем-то сомневаясь. Диар, вежливо улыбаясь, чем ввел сотрудницу в ступор, постучал пальцами по ее столу, создавая легкий морозный узор и намекая, что мы очень спешим. На мгновение мне даже показалось, что тируннатарка сейчас свалится в обморок или, того хуже, вызовет службу безопасности. Но сотрудница космопорта нервно выдохнула и поднесла считыватель к нашим лиарам.
Через десять минут мы наконец оказались в межзвездном экспрессе. Не знаю, как Диар это устроил, но с ним после недолгого разговора согласилась поменяться местами женщина с грудным ребенком, и он оказался в соседнем со мной кресле.
Едва взлетели, как на связь вышел Маркус:
– Здравствуй, Александра!
– Когда он обращается так официально, твой отдых закончился, – сказал Диар, и Маркус заметил его.
– Даже боюсь спрашивать, что на этот раз случилось.
– А что-то должно было произойти? – не удержалась я.
– Каким-то же образом Диар оказался рядом с тобой, Алекс, – выдал Маркус.
– Мы были свидетелями на свадьбе.
