– Какой еще гостье? Ты что, снова привел любовницу? – Возмущался сын. – Я тебя больше покрывать не буду перед мамой, надоело.
Я смеюсь: папаша в своем репертуре.
– Да нет, это не то, что ты подумал.– папа уже возвращался по лестнице в гостиную. – Но в общем, чего я буду орать тебе, давай спускайся.
– Ладно, щас. – послышалось в ответ.
От нечего делать я принялась рассматривать диковинные растения в углу. Такая пышная пальма – заглядение. И слышу, спускается с лестницы братец и говорит: Ну, вот он я.
– А где мама? Она же пошла за тобой.
– Ей плохо стало!
– Плохо? Беременная, что ли? Ох, ну и папочка. Вот герой-производитель! – негодую про себя. – Опять ребенка заделал, стало быть.
Отец скрылся в арках коридоров. Остались мы один на один с его сыном.
И стоит его сын за моей спиной. А я все пальму рассматриваю. И говорит: Ты, та самая гостья? Ну привет, что ли.
Я оборачиваюсь, а передо мной...ох, какой его сын. Прямо невероятный. И это не тот демон! Рубашка полурасстегнута, руки – в карманы джинс. Высокий, волосы темно-русые до плеч. Я б с таким! Ох-ох! Но ведь получается, он мой брат по отцу. А мне все равно прямо душно аж стало. Вожу пальцами себе по горлу, думаю, может, воздуха прибавится, ан нет, не выходит. И говорю ему: Ну привет. А, форточки у вас есть?
– А зачем тебе? – улыбается он. – У нас и двери есть. Я, конечно, понимаю, глава семьи наш может, кого угодно достать, но не до такой же степени, чтобы в форточки убегать.
– А мне подышать чтобы. – Говорю, а сама думаю, блин, чего я несу?
А он, подходя ко мне еще ближе: Ну хорошо, пойдем покажу, подышишь.
– Ды нет, чего-то уже и не хочется дышать как-то. – отвечаю.
Думаю, ох, чего-то меня совсем понесло.
А братец снова улыбается хитро: Интересная ты. Как зовут-то хоть?
– Тина
– А меня Велимир.
– Велимир, – спрашиваю я, – а ты точно не демон? Может, ты блондин на самом деле?
– С чего бы то вдруг? – парень искренне рассмеялся. И еле сдерживая смех, добавил: Никакой я не демон, обычный человек.
– Ага, хорошо это. – стараюсь произнести я как можно отрешеннее.
Велимир что-то еще хотел сказать, но зашел отец и говорит: А, ну познакомились уже, смотрю, вот и хорошо! Давайте за стол, живо! А то сейчас назад все в холодильник соберу, раз не идете.
– Мама-то как? – вместо ответа неодобрительно спросил сынок.
– Уложил в постель, вроде получше.
Поели мы молча. Отец погрузился в какие-то тягостные раздумья, а мне при нем неловко было расспрашивать братца. В конце концов, со словами «ну что, ребятки, развлекайтесь, мне по делам пора» папаша и скрылся.
– И что теперь делать? – спрашиваю я.
– Лично я зайду к маме.
– А потом?
– А потом работать.
– А ты мне покажешь, как ты работаешь?
Велимир ничего не ответил, но мне показалось, что он не против.
Провел к своему кабинету, просил подождать.
– Как мама? – спросила я, когда братец вернулся.
– Лучше.
– Ну покажи, чем ты тут занимаешься.
И Велимир принялся показывать книги.
– Много по государственному устройству и правовым системам читаю, – говорил он. – Все выписываю в блокнот. Здесь таблицы – все, что собрал по нашему социальному устройству.
А я его не слушаю, рассматриваю больше.
– А ты очень, очень се… серьезный молодой человек, – говорю ему я с придыханием.
– Да, пожалуй, – соглашается он.
А я возьми да обними его.
Он не сопротивляется. Но продолжает что-то показывать и рассказывать.
Ух, как же я его хочу! Но нельзя! Он мой брат.
Я отстраняюсь.
Велимир посмотрел удивленно, но ничего не сказал.
Пытаюсь немножко остыть, делаю вид, что с интересом рассматриваю книги, схемы, глобусы.
– А ты тоже серьезная девушка.
– О, да! Я очень серьезная, – говорю. – Папа меня даже как-то устроил учиться. Не доучилась.
– Чего так? Да училась-училась четыре года, а потом думаю, не мое это.
– Интересно как. Ну что же? Смелое решение, тоже достойно уважения.
И брат ничуть не издевался. Он искренне одобрил меня за то, что служило причиной издевок и неодобрения у многих других. Я даже не удержалась и поцеловала его… в щечку.
– А сейчас чем занимаешься? – спросил брат.
– Посуду мою в кафе.
– Ну что же. Тоже нужная профессия. Если вдруг все стали учеными или писателями, кто бы тогда готовил, убирал, посуду мыл. Главное, – говорит, – заниматься любимым делом.
– Ну не то, чтобы любимое, – засмущалась я.
– А что, хотела бы чем-то другим?
– Может, и хотела бы.
– Ну, здесь все возможно. По крайней мере, посуду мыть точно не придется.
– А если захочу?
– Ну если захочешь, никто не будет возражать. Тина, а ты ведь с нами жить будешь, теперь?
– Конечно, братик. Папа же решил, что мне надо пожить здесь.
– Хм, ну хорошо. Но только я не твой брат.
Примечание.
Часть 2
