– Так дело не пойдет, котик. – говорю ему я. Спускаюсь со стола и мягким движением толкаю его на стул. Расстегиваю ему джинсы. Решительно стягиваю их вниз, а затем его трусы. Сажусь ему на колени, Велимир целует меня в губы. А сама ощущаю, хочет! Член, как будто, еще больше стал, упирается в киску. Я немножко поерзала. Эх! Смазки с собой нет. Попробовала рукой. У меня все мокро. Может, получится. Аккуратно сажусь на него. Не больно. Начинаю двигаться.
А он тяжелее и тяжелее дышит.
– Как же хорошо! – восклицаю я.
– А… да… – что-то невнятное простонал он.
Ой, так дело не пойдет. Я пока еще не готова залететь.
– Велимир, только не кончай в меня, – шепчу я ему.
– А, да, хоо-роо-шоо, – говорит он, и чувствую сейчас кончит. А мне от такого, что он, никак не желавший от книг оторваться, наконец, потерял голову, перестал контролировать себя, аж самой хорошо стало. Прямо-прямо совсем хорошо.
– Не могу больше! – простонал он и вынул член.
Эх, какие двоякие чувства. Так хотелось бы, чтобы он кончил.
Ну ладно, я спускаюсь к его ногам, начинаю ласкать его член. А он: Крошка, а давай я буду стоя.
Пытаемся «стоя», но вижу он устает, не может кончить.
Отрываюсь от занятия и говорю: Велимир, а давай ты станешь к тому шкафчику. Он оперся на шкафчик, и процесс пошел быстрее. Велимир вошел во вкус, ухватил меня за волосы, стал сам двигать мной, задвигал бедрами. Застонал.
– О! О, детка. – И, наконец, бурно кончил.
Я встала, хотела пойти в ванную. А он обнял меня, и со словами: «О, как же ты мне нравишься», поцеловал в губы. Я не успела возразить. Ничего себе. Павлик побрезговал бы.
Мы присели на маленький диванчик в уголке его комнаты, сидим, обнимаемся.
– Да, Велимир, – шепчу ему я. – Ты потрясающий.
– Это ты, Тина, – возражает он, – великолепная. Необычная. Неземная.
– Наоборот. Земная. – Говорю. – Это ты неземной.
И действительно, мы же на Седне. И улыбаемся шутке.
Он что-то шепчет мне на ушко, я смеюсь и шепчу ему.
– О, Велимир! – протянула я.
– Что, крошка?
– Я просто хотела сказать, хотела сказать…
– Что, малышка? – он теряет терпение.
– Так здорово, что ты мне не брат! – говорю я.
В ответ он рассмеялся.
– Да уж, – говорит, – действительно!
Велимир предложил прогуляться. Я нашла в гардеробе легкое платье, и мы отправились на прогулку.
Мы вышли из утопающего в цветах особняка папаши и направились по дороге-аллее в другую сторону, где я пока еще не была. Тротуар был вымощен брусчаткой, особняки уступили место башенкам и часовням. Несколько зданий напоминали наши церкви с колокольнями. Интересно, здесь тоже веруют? – подумала я, но решила отложить вопрос религии на другой раз. Дорожка же спускалась вниз. Мы пересекли по каменному мосту, украшенному рядами фонарей, быстрый, искрящийся брызгами, ручей, а потом по узенькой улочке, увитой пахнущими вишнями и яблонями в самом пике цветения, вдоль старинных домов спустились вниз. Там была полукруглая набережная со скамейками. Мы немножко посидели, разглядывая море, которое переливалось всеми цветами радуги.
– А везде море не такое. – говорю я.
– Оно и здесь не такое. – Это всего лишь залив. – Говорит Велимир. – Мы сумели построить дамбу и подвести родники с гор. Видишь, какие вещи можно сделать, если захотеть.
– Да, – протянула я, обняв спутника за плечо, – Этот мир может быть очень красивым.
– И я всегда мечтал его сделать таким, как только попал сюда.
– А не хотел вернуться домой? – спрашиваю.
– Нам некуда было идти, Тина. – Говорит он. – Папы у меня никогда не было, а когда мама познакомилась с Леонисом, кажется, его тогда Алексеем еще звали? Мы ухватились за этот шанс, как за последнюю соломинку.
– Пройдемся? – предложила я.
И мы направились вдоль побережья. Повторяя очертания самой кромки моря тянулась приятная дорожка, с мраморными колоннами-бордюрами, которые то и дело перемежались клумбами и опрятными южными деревцами.
Некоторое время мы шли молча, а потом я предложила затронутую тему.
– Папа позвал вас с собой?
– Да. Уж не знаю, чем приглянулась ему моя мама, готовить и ухаживать могли многие женщины.
– А ты знал о других мирах?
– Так, немножко, слышал. Но никогда не думал, что есть люди, как твой папа, которые умеют путешествовать по разным мирам.
Конечно, я не думала, что папа такой прям волшебник. Ну да, мама его — деревенская колдунья. А все чудеса, на которые папа раньше был способен, это скрываться неизвестно куда. И то, не всегда удачно, как помните. И вот, скрываясь в столице от братков, занимался установкой электрики в коттеджных домах. И вот, как-то, не знаю что он там наделал, заискрило все. Обжег руки, упал, потерял сознание. Его доставили в больницу, долго лежал в коме, а потом когда откачали, и он прошел реабилитацию, отпустили домой. Тут-то он и обнаружил в себе способности. Утверждал, что умеет руками диагностировать, где, у кого, что не в порядке в организме, а еще лечить. Но, чтобы он новые навыки направил на совершенствование своей суперспособности исчезать из вида, я тогда еще не знала.
