– Я ничего не продавал! – внезапно начинает орать тот. – Психи ненормальные! – дергает руками и ногами. – Отпустите, я все отдам!
Михалыч смотрит на меня вопросительно и почесывает тяжелый гладко-выбритый подбородок.
– Отпусти его.
Этот глупый испуганный щенок все равно ничего не сделает, даже если принесет из комнаты вместо подвески пистолет макарова.
Через пару секунд медальон уже оттягивает мой карман.
– Допросить всех. Узнать, что тут происходит. Этого, – киваю в сторону обсоска в трениках, – допросить особо, но без членовредительства. Я с ним потом сам поболтаю о вежливости, гостеприимстве и уважении к сестре.
Сейчас мне нужно как можно быстрее добраться до Адама…
* * *
Я не в состоянии просто разжать руки. Всю дорогу Аня так и сидела у меня на коленях, пряча лицо на груди. Водитель гнал по ночному городу на полной скорости, мне плевать на штрафы. Главное, как можно быстрее избавить мою спасительницу от мучений – остальное не важно.
Стряхиваю с её волос несколько капель дождя. Тот все еще барабанит по стеклам машины, не внушая мне никакого спокойствия. Ане, видимо, тоже.
– Всё будет хорошо, Аня, держись, – выдыхаю ей в волосы, когда мы въезжаем на подземную парковку медицинского центра Адама.
Это его вариант Ада в России. Брата очень веселят первые две буквы нашей фамилии, а у него еще и имени. Придурок даже зарегистрировал ООО «Ад», про надписи на воротах и шуточки: «Добро пожаловать в Ад» – молчу.
Вот теперь и мы в Аду. Нам могут помочь только здесь.
* * *
– А я тебе говорил, что нужно перетаскивать девчонку к себе, – холодно заявляет Адам и склоняется над лежащей на врачебной кушетке Аней.
Мой брат сейчас в образе на сто процентов. Белый халат, очки, бледное лицо, эти нелепые седые пряди падают на лоб. Снова работал всю ночь. Трудоголизм – еще одна наша общая черта.
Аккуратно поворачивает её на спину и кладет руки на живот. Это выглядит сюрреалистично. Мы с Адамом однояйцевые близнецы, похожи внешне, как две капли воды. Люди могли бы нас постоянно путать, если бы мой братец не решил самовыразиться и примерить на себя образ аниме-злодея.
Так вот, его руки визуально похожи на мои не меньше, чем все остальное. Такое чувство, что мои руки сейчас помогают Ане и это странно.
Хмурюсь так, что место между бровями начинает неприятно болеть.
– Разогнуться можешь? Вытяни ноги, – голос Адама звучит удивительно вкрадчиво. – Расслабься и вытянись в полный рост. Молодец…отлично…
Он говорит ей что-то еще, задает вопросы и, приспустив офисную юбку, щупает уже обнаженный впалый живот. Я улетаю куда-то в свои мысли, скрипя зубами от злости на ситуацию и беспокойство. Кручу в пальцах мобильник, ожидая звонка от Михалыча с грязными подробностями жизни Ани.
Я знаком с этой девочкой несколько дней. Она странная, не похожа на тех, кого знал раньше. Искренняя, открытая, смелая, не отшлифованная под стандарт миром дорогих духов и брендов.
Наверное, поэтому рядом с ней мое сердце начинает сбиваться с ритма. С той встречи на палубе, с рук Артема на её талии, с убранного у меня с лица мороженого я чувствую по отношению к ней только одно – желание защищать. Уберечь этот природный бриллиант от болезненной огранки, не дать обидеть, выгнать из моего мира, пока он не забрал её жизнь…Даже если она возненавидит меня.
Сегодня я увидел её мир. Не знаю, что хуже.
Думаю, лучшее решение – посадить её под замок, как розу в теплицу, и любоваться ей.
Кажется, схожу с ума…
– Тео, очнись! – рычит Адам и подсовывает мне под нос пластиковую баночку. – Порукоблудь в закрытой комнате – помоги девушке. Я пока обезболю.
Что? Только потом соображаю. Точно. Симптомы, чтобы их снять нужна сперма.
Интересно, все мужчины чувствуют себя унизительно, кончая в банку?
Я точно.
Молчу про мятые порножурналы с губастыми тетками, у которых главное достоинство – силиконовые сиськи. Отбрасываю их в сторону, закрываю глаза и представляю губки Ани на моем члене…
* * *
– Теодор, хватит!
Меня хватают и оттягивают от ублюдка за руки. Повезло, что с Аней ничего не сделали, но называть эту девушку «шлюхой» я точно не позволю. Благо, удар у меня поставленный и нос её брата теперь чуть свернут на бок.
– Так о чем мы говорили? О том, что ты называешь сестру шлюхой из-за того, что все видели как почти десять лет назад она вернулась домой в рваной одежде и со следами спермы. А потом что было? Ты видел, что она с кем-то встречалась за деньги? К ней приезжали?
Освобождаю руки из захвата. Волна гнева спадает. Удивительно, как иногда приятно выпустить пар не на татами или боксерском ринге,а вот так просто, посреди ночи на живом человеке.
– Не знаю я. Все говорят, что она шлюха. Значит, видели. Илюха её трахнул. Сказал, шлюшка, что надо.
– То есть твою сестру поливали грязью много лет, а ты с радостью помогал? Илюха трахнул её за деньги?
– Нет, вроде, – подвывает и забивается в угол.
