– Валерьянки? – мое молчание Адам понимает по-своему. Хотя, мне кажется, он все понимает как-то иначе.
– Нет, прости. Задумалась. Я испугалась вечером, не знала, что делать и как выйти из комнаты. Я запуталась. И как можно звонить человеку посреди ночи?
– Зато теперь мы все не спим, – пожимает плечами мужчина.
Не знаю зачем, но смотрю на его брюки. Ожидаю увидеть хоть какое-то напряжение, но нет. Вопрос срывается с губ:
– Что ты со мной сделал? Почему я видела Тео?
– Эротический гипноз, – Адам улыбается как-то странно плотоядно. – Моя новая любимая игрушка. Меня вообще интересует человеческая сексуальность, она безумно многогранна и вариативна. Когда я погружаю клиентов в транс, каждый видит своего идеального партнера. Как вы это находите? Как вы чувствуете? Как понимаете? Это безумное количество факторов, которые много веков пытаются упорядочить ученые, – голос звучит восхищенно, заинтригованно.
Кажется, я наступила Адаму на любимую мозоль и он сейчас прочтет мне лекцию об удивительном мире человеческой сексуальности. Его глаза горят, как у ребенка, которому только что дали в руки любимую игрушку.
Меня обжигает это «идеального партнера». Значит, я могла представить кого угодно, но представила Теодора Адамиди? В голове не укладывается.
– Ты ничего ему не скажешь?
– Тео? О том, что ты представляла его? – усмешка, Адам немного раздосадован, что из всей его пламенной речи меня заинтересовала далеко не наука. – Вечно вы беспокоитесь о глупостях.
– Адам, – с нажимом.
– Не скажу, чувствительные мои кролики. Живите, как хотите, только отчеты вовремя присылайте. И через два дня у вас прием. Пойдем, я провожу тебя в палату. Поспишь, утром тебя осмотрит гинеколог.
Уже лежа на хрустящих простынях в белой, совершенно стерильной одноместной палате, я тихо спросила у Адама:
– Зачем был нужен гипноз? Почему не Тео?
– Гипноз, чтобы ты от меня не шарахалась, когда буду впрыскивать антидот, – двусмысленная шуточка. – Тео я к тебе в таком состоянии не подпустил. Он порывистый и достаточно жесткий парень, а с тобой нужно было быть аккуратным и нежным. Исключил человеческий фактор.
– Ты – тоже человек, – напоминаю ему с улыбкой.
– Какое прекрасное заблуждение, – хмыкает в ответ Адам. – Спи, здесь безопасно.
У него безумно приятный голос, более низкий, чем у Тео. Баритон с шелковистостью бархата. Последнюю фразу он произносит чуть с придыханием, она проскальзывает в уши, и я послушно проваливаюсь в сон, ощущая себя в полной безопасности.
* * *
– Я готова работать, – хмурюсь, глядя на Теодора. – Меня осмотрели. Осталось только дождаться результатов анализов.
В окно палаты светит яркое солнце, так и не скажешь, что всю ночь лило, как из ведра. Босс сидит в кресле, вытянув длинные ноги на пуфик и задумчиво пьет свой американо, дожидаясь, пока я доем завтрак.
– Нет. Ты наказана, – фыркает босс в чашку с кофе. – На сегодня я лишаю тебя работы. Зато есть пара других заданий: переезд и шоппинг.
– Переезд?!
– С этого дня ты живешь у меня. Это не обсуждается.
Поджимаю губы. Хочется возразить, отказаться, но после всего, что он видел у меня дома – просто молчу.
Теодор вернулся ночью и рассказал, сколько грязи вылил на меня младший брат. Этому я не удивилась, а вот обещанию заняться жестким воспитанием этого идиота – очень даже.
Особенно порадовал вопрос: «Твой Тарас в армии служил?».
Нет, потому что бабушкин ученик работал в военкомате и очень красиво прикрыл «Тарасика» на медкомиссии, чтобы сберечь нервы бывшей классной руководительницы. Зато теперь, кажется, придется.
На моем телефоне двадцать сообщений от брата. В первых десяти он жалуется на Адамиди, грозится подать в суд. В следующих извиняется, но как-то без огонька, как будто его заставили. Удаляю одним махом и приканчиваю остатки овсянки со свежими ягодами. Удивительно, с каких пор в больницах так вкусно кормят?
– Я собрал твои вещи, – кивает на стоящий в углу чемодан. – Документы из ящика стола тоже прихватил.
– Тео?!
– Ругаться будете дома, – возникает в дверном проеме Адам. – А теперь линяйте отсюда через черный ход и посмотрите новости…
– Сядешь в машину и прочитаешь, – шикает на дернувшегося к планшету брата Адам и буквально вытаскивает его из палаты, давая мне время переодеться.
Он прав. Если Тео сейчас увидит меня голой, то выйдем мы отсюда очень и очень не скоро. Босс держался все это время, ума не приложу, на какой тяге. Хотя, ему же можно рукоблудить, в отличие от меня.
Собираюсь быстро. Нахожу в сумке минимальный комплект вещей, но Адамиди собрал все необходимое, как по списку, даже нижнее белье и прокладки захватил. Последние в ближайшее время не пригодятся, перед отпуском отстрелялась. Но обо мне очень давно никто не заботился… я даже не помню, когда последний раз мне помогали собирать вещи. Наверное, в школе, еще мама.
В груди теплеет, когда достаю аккуратно сложенные вещи и мне все равно, что этот мужчина рылся в моем нижнем белье. Думаю, он даже нашел те жуткие бабушкины панталоны, в которых я хожу только «по праздникам».
