– Кроме Якова и водителя, кто-то еще находился во дворе?
– Из персонала – нет, но вот та девушка, которую…
– Я понял.
– Она прошла из служебного выхода к воротам. Там минут пять разговаривала с другой девушкой, в белой куртке и белых длинных сапогах. Потом, живая и невредимая, скрылась в ресторане. Та девушка, вторая, за ней не ходила. Она села в такси и уехала.
– Вы не видели ее лица?
– Капюшон и темные очки на пол-лица. Но одежда дорогая, фирменная.
– Случайно номера машины не видели?
– Случайно я знаю водителя. Мы в одном классе учились. Тасин Вениамин, Коллективная, 17. Частный дом под металлочерепицей. Вдвоем крыли.
– Спасибо, Антон, Вы очень помогли. Больше никого не видели?
– Нет. Скажите, – Антон уже встал, – а Елене Михайловне ничего не будет?
Мы с Борисом рассмеялись.
– Как самое подозреваемое лицо, активно помогаю следствию. – Успокоила его я. – Нет, Тош, все хорошо.
– Вы уж ее не обижайте. – Кивнул Борису Антон и вышел в дверь.
– Не слишком ли юн для тебя мальчик? – Поинтересовался Борис.
– Ревнуешь? – С радостью вернула ему его же слова.
– Конечно. – Согласился мужчина. – Вдруг ты меня бросишь?
– Скоро сам меня бросишь. – Как можно равнодушнее сказала я, упихивая в себя маленькую пироженку.
Тот пожал плечами.
– Если звезды отклоняются от своей орбиты, то сгорают. Не так ли, Елена Михайловна?
Это что, он читал мой дневничок, пока я спала? Некрасиво. И я снова вернула его внимание к Антону.
– Этот мальчик вырос на моих глазах и живет в доме напротив. Мы во дворе все друг друга знаем… и про всех. Будем искать таксиста?
– Да. Но, догадываюсь, кем была та девушка в белом. И Светлану она не убивала. Но зачем она приехала в ресторан?
– И, конечно, сейчас ты мне ее имя не скажешь. Но, если следовать твоей логике, и здесь замешаны служащие нашей конторы, то вычеркиваем Ирину и меня. Остаются наши дамы – Ксения, Надежда Викторовна и Татьяна Петровна.
– Ты пришла после танца с моим братцем в кабинет, а после ушла в раздевалку. Так? И уже оттуда услышала вопли Костиковой. Так? Кто точно находился в кабинете?
– Оксана выходила танцевать со своим котиком. Потом вернулась. Ира тоже танцевала, а потом пошла в туалет. А про наших гранд-дам сказать ничего не могу. Твой брат отнимал мое внимание. Знала бы, что произойдет, смотрела бы по сторонам.
– А так ты неотрывно глядела в его страстные очи?
– Отбивалась от его шарящих ручек. – Зло сказала я. – Давай не будем терять время, мне еще к маме ехать.
– Нам.
Борис положил на стол деньги и повел меня на выход. Ни за что больше не пойду в этот поганый ресторан!
Коллективная улица была практически за углом. Так что через пять минут мы уже стояли у калитки частного дома, где к воротам приткнулась семерка темно-малинового цвета с шашечками на крыше, и звонили в звонок.
На шум вышла полная пожилая женщина и нелюбезно поинтересовалась, какого черта мы забыли у их дома. На что Борис вежливо ответил, что Тасина Вениамина, и показал красную книжечку. Тетка захлопнула дверь. Я засмеялась. За забором надрывался хриплым лаем цепной кобель.
Но вот дверь открылась снова. Но на этот раз к нам спешил сам водитель.
– Здравствуйте, – он открыл калитку, – проходите, пожалуйста, что-то случилось? Вроде, не нарушал… Лицензия у меня в порядке.
– Нет, спасибо. Просто я веду расследование одного дела, в котором, возможно, Вы – свидетель.
– Да, спрашивайте.
– Тридцатого декабря в районе двадцати одного часа вы подвозили женщину в белой куртке. Где Вы ее взяли и куда привезли обратно?
– Вызов пришел из диспетчерской. Взял я ее у ворот закрытого поселка. Довез до ресторана «Искорка». Она просила подождать. Я ждал десять минут. К ней вышла женщина, они поговорили, и я поехал с ней обратно. Все.
– Спасибо. Это не та, кто нам нужен. Извините.
И мы снова сели в машину.
– Неужели все-таки Люда Синельникова?
У меня не хватило смелости назвать ее Панкратовой.
– Да. Людочка. А жизнь все чудесатее. Нам надо с ней поговорить. Ты едешь тоже, и это не обсуждается!
– Борь, а вдруг они меня…?
– Не глупи. Это не Сашка. У него кишка тонка. Но многоходовку вполне мог организовать именно он. Осталось узнать, кто был исполнителем.
– Бо-орь, у меня – ребенок! Они же останутся на свободе! Меня прибьют!
– Не прибьют. Дело не возбуждалось, а ты будешь молчать именно из страха за сына.
– Ну ты и гад!
Он весело рассмеялся.
Мое увлечение Борисом выветрилось, словно душу основательно прочистило потоком воздуха. Оба братца хороши: делят между собой детские обиды, вмешивая в разборки совершенно посторонних людей!
– Так ты же все равно решила уходить из конторы. Или передумала?
– Да я от вас обоих хоть в Испанию бы уехала. Если бы там меня гарантированно трудоустроили, а Сережку взяли учиться.
– Не бойся, Лен. Уверяю, трогать тебя никто не будет, да и не Сашка это. Просто повода нет. И потом, я хочу, чтобы Люда говорила при тебе. Чем-то ты ей понравилась. А нам она может ничего не сказать.
