На полу, прямо около порога, стояла глубокая миска, доверху наполненная червяками. Уставший, но довольный Базилик развалился рядом с миской и, не обращая на Бора внимания, лапкой играл с молодым воробушком. Потом вдруг резко зашипел и обнажил клыки. Воробушек тут же задрожал от страха, встрепенулся и улетел.
– Следующий, – промурлыкал кот.
– Слушай, изобретатель, заканчивай, пока я не в бешенстве! Не то будешь у них в гнезде ночевать. Вместе со своей кукушкой. Где она, кстати?
– Кеша! – лениво позвал Базилик.
Кеша тут же прискакала и послушно раскрыла клюв.
– Мяу! Нет, на сегодня тебе достаточно.
Лаврик смотрел то на червяков, то на кота, то на лешего…
– Только ни о чём не спрашивай! – предупредил его Бор и закрылся от всех на кухне.
Бор знал, что долго не уснёт этой ночью, потому что, если суслик был прав, завтра всё решится. Уже завтра!
– Я не хоте-е-ел! – вопил Репей, а братья держали его за лапы и волокли к дому лешего. Сам шагать в таком состоянии Репей просто не мог. – Я не наро-очно! Я не винова-а-а-т!
– Конечно не виноват, Репейчик, – подбадривала его Клюква. – Но лешему всё равно нужно признаться. Может, он снова к Медведю сходит…
Ряска кряхтел, затаскивая брата на крыльцо:
– Не знал, что лунатики такие тяжёлые.
– Сами по себе лунатики не тяжёлые, – Лопух тоже закряхтел, но умничать не перестал. – А вот если слопают банку мёда, то у них вполне приличный вес.
Зайцы ввалились в комнату, как раз когда Бор собирался навестить Мудрую берёзу. Небо за окном хмурилось, и он решил накинуть на плечи тёплый свитер, но его ещё нужно было отвоевать у кота. На удивление, Бор даже обрадовался гостям – лучше пойти в лес всем вместе, чем вдвоём с Лавриком. Признаться, зайцы работали намного шустрее. Но радость лешего длилась всего несколько секунд и растаяла, как только он увидел побелевшую от страха зарёванную мордочку Репья.
– Я… я… я… – всхлипывал Репей. – Я не могу-у-у! – Он повалился на живот и застучал лапами по полу.
Лаврик побежал за аптечкой.
– Что случилось? – мягко спросил Бор. – Кто тебя обидел?
Репей уткнулся носом в пол и громко засопел.
– Он сам себя обидел, – ответил за брата Ряска. – И не только себя. Но он не специально – он с рождения иногда лунатит. Репей не виноват. Он ведь не знает, в какой день это может с ним произойти.
– Да-да, – подтвердил Лопух, – это всё от избыточных впечатлений. Нагляделся за вечер на мёд, наработался, вот ночью и залунатил.
У Бора появилось плохое предчувствие. Нет – ужасное предчувствие. Ощущение близкой катастрофы.
– Что вы натворили? – прогремел он на всю комнату – даже любопытная Кеша шмыгнула обратно под кровать.
– Почему сразу мы? – по привычке начала оправдываться Клюква, но леший пальцем показал на Репья:
– Я его спрашиваю!
От постоянных всхлипываний слова у Репья вылетали как-то по отдельности, но уже немного со смыслом:
– Просто… была луна… Я люблю жёлтый… Она такая жёлтая, как мёд. – И он снова разрыдался. – А-а-а-а, почему я не застрял в колючем кусте?! Я бы просну-у-улся!
– Хочешь сказать, ты не помнишь, как вышел в лес?
– Совсем ничего! Только последнюю тарелочку с мёдом. У высокой берёзы. А-а-а-а! Я не нарочно! Я их съе-е-ел!
На Бора накатила такая тоска, что впору было улечься рядом с Репьём и тоже забить кулаками. Но тут он вспомнил деда, вместо пола плюхнулся на его кровать и молча уставился в потолок. Минут пять он не двигался. Репей за это время перестал плакать. Остальные тоже притихли и чего-то ждали.
– Дайте-ка я попробую, – подал голос Базилик.
Он запрыгнул Бору на ноги и начал их массировать, приговаривая:
– А шёрстка с меня так и сыпется, так и сыпется… А штаны у тебя новые, чистые…
Леший даже не пошевелился.
– Странно, – удивился кот. – Дома ни слова не понимал, а всегда срабатывало…
Лаврик подумал, что обязанности хозяина временно перешли к нему. Боясь показаться неприветливым, он любезно предложил зайцам позавтракать, но те отказались, что само по себе было очень тревожным знаком.
– Что-то не до еды… – ответила Клюква. – Особенно когда знаешь, что противные жучки сейчас завтракают твоим лесом.
Лопух вздохнул и заглянул в аптечку:
– Ммм… эта мазь такая вонючая. Может, ею деревья обмазать? Как думаешь, Ряска?
Но Ряска не слышал брата. В куче вещей на полу он заметил барабан и теперь восхищённо его изучал.
– Ряска! Эй, Ряска!
– Откуда он здесь? – пробормотал Ряска.
Он аккуратно поставил барабан перед собой и легонько ударил по нему лапой: «Бум!»
«Бум-бум-бум» – отголоски летали по комнате.
– Вот это звучание! – шептал Ряска, не веря своему счастью.
Бор поднялся на локте, посмотрел на барабан и наконец заговорил:
– Это дедушкин. Не знаю, для чего он ему нужен…
Ряска уже не мог себя сдерживать и набивал какой-то простенький, но весёлый ритм:
– Бум-бах… бум-бах… туба-дуба-дум!
В одно мгновение комната наполнилась густым туманом. Ряска перестал барабанить, Бор вскочил с кровати, Лаврик подбежал к нему, Клюква вцепилась в братьев, а Базилик мигом вернулся к Кеше и обнял её лапой.
Кто-то громко чихнул:
