— Ну, хорошо. Это я могу. Сашка, значит. Вообще, он тихий и даже где-то робкий. Я, можно сказать, сама с ним познакомилась. А то он никак не решался, хотя глазами на мне уже дырку протер. Жили мы на одной улице и часто сталкивались. Вот он и зыркал, но не подходил. Не то, что его брат. Они, прям, по характеру противоположные были. Демьян, что решит, сразу делает. А Сашка ни мычит, ни телится. Зато старшего брата очень уважал. В рот ему заглядывал, слушал во всем. Мне уж даже надоело, что он в любом разговоре про него вспоминает: "Демьян так считает… Демьян этак говорит". Везде лез со своим Демьяном. А еще очень хотел быть ему полезным, все рвался помогать. Если брат его звал, Сашка бросал все дела и сразу ехал. По хозяйству он, в целом, ничего был, руки на месте. Любой мотор мог легко разобрать и починить. Этим и зарабатывал. А так, мужик, как мужик, рыбалку очень любил, курил много. Выпивал, но не напивался. Футбол по телеку смотрел. Что еще сказать, не пойму? — Лариса недоуменно уставилась на меня.
— А как у него с агрессией, гневом? Руку он на вас или других женщин поднимал? — помогла я ей.
— Бил, что ли? Нет, такого ни разу не было. Разозлиться мог. Особенно, когда с мнением его драгоценного Демьяна не согласишься. Я уж потом и не спорила. Знала, что бесполезно.
— Хорошо, тогда такой вопрос: какие-нибудь особенности в поведении, странности у него были? Может, необычные привычки?
Женщина вдруг потупилась и даже слегка покраснела, потом нехотя произнесла:
— Странность у Сашки была одна. Но мне, прям, неудобно о ней говорить. Из-за этой странности у него с женщинами и не складывалось. Да и я тоже поэтому ушла.
— Пожалуйста, поподробнее. Это важно, — попросила я.
Собеседница поморщилась и все же заговорила:
— Особенность в том, что просто так быть с женщиной он не мог. Ну… в смысле секса. Уж не знаю, отчего с ним такое приключилось. Может, первый опыт неудачный получился. Но ему надо, чтобы женщина была… полуживая. Типа, придушить ее немного, вот тогда у него все вставало. Но вы не подумайте, Сашка грань никогда не переходил. По-настоящему не душил. Так, слегка руками шею прижмет и просит, чтобы я похрипела. Так что травм каких-нибудь мне ни разу не наносил. Но я все равно ушла от него. Не очень-то мне эти игры постельные нравились. Да и в целом не такой уж он подарок. Несамостоятельный какой-то.
— Большое спасибо! Про характер понятно. Теперь давайте про само происшествие. Вы говорите, что с ним уже не жили. Но может, он сам о трагедии вспоминал? Или с кем-то при вас обсуждал?
— Ну, помню, когда это все случилось, Сашка очень мрачный ходил. Сильно переживал. Но это и понятно — такое с родной племянницей случилось! А больше я ничего не слышала.
— Лариса, вспомните, Александр никогда не упоминал, что старшая дочь его брата не родная?
Женщина округлила глаза от удивления. Видимо, слухи об этом в ее поселок так и не дошли.
— Правда, что ли? Никогда о таком не слышала!
Не придумав, что еще спросить, я перевела взгляд на Павла. Тот принял официальный вид и строго взглянул на нашу собеседницу.
— Вы — женщина неглупая, но предупредить я обязан. О нашем разговоре, само собой, никто не должен знать. Понятно?
— Конечно! Я же соображаю, — кивнула Лариса.
— Тогда благодарю за помощь. Теперь можете идти, — отпустил ее Павел.
Женщина сразу же встала и ушла. А вслед за ней и мы покинули кафе.
Выруливая со стоянки, участковый бросил на меня быстрый взгляд и поинтересовался:
— И что ты думаешь? Не похоже, что это наш клиент. Хотя, должен заметить, странность у него как раз подходящая для таких случаев.
— Ты прав. Странность подходящая. Но если он настолько боготворил своего брата, то навредить его дочери никак не мог. Скорее, наоборот. Повредил бы того, кто ей угрожал. Что мы, кстати, и видели по нападению на Игната. В общем, будем иметь все это в виду, а там посмотрим.
Всю остальную дорогу до моего дома я иногда поглядывала на участкового, вспоминая недавний разговор с Алевтиной Егоровной. Я не рассказала о нем никому, даже Игнату. Не была уверена в правдивости услышанного и не хотела причинять ему лишнюю боль. А участковому не стала говорить по другой причине. Когда я только заикнулась о связи между его отцом и мамой Игната, причем, имея в виду совсем не то, на что намекала моя квартирная хозяйка, он жестко меня оборвал. И сейчас я отгадывала загадку: действительно ли Павел ни о чем не догадывался или просто притворялся? А если притворялся, тогда почему?
Мы остановились у моего дома, как вдруг у меня зазвонил телефон. Я нажала на кнопку и услышала уже знакомый голос Олега:
— Добрый день! Я беспокоюсь, а вы никак не звоните. Хотел узнать: что-нибудь известно о Миле?
— К сожалению, Олег, пока ничего. Нашли место, в котором она пряталась. Но оно уже пустое. Ее ищут, не переживайте. А у вас ничего нового?
— Нет, — быстро ответил собеседник и уточнил: — А где ее ищут? У ее дома кто-нибудь стоит?
— Точно не знаю. Думаю, да.
