— Просто не хочу тратить на них время. Впустую, — вдруг отворачивается Егор от дороги с долго смотрит мне в глаза, от чего мне становится немного не по себе.
— Что значит впустую? — бормочу я, застигнутая врасплох.
Я ведь просто хотела поддеть его.
— Впустую — это значит, что мне никто не нравится. Какой тогда смысл тратить моё драгоценное время на свидания? — снова смотрит он на меня, объясняет как маленькой неразумной девочке.
— Сколько тебе лет? Тридцать? — пытаюсь вспомнить я. — И что ты хочешь сказать, что за тридцать лет ты не встретил никого, кто тебе бы смог понравиться? — не отстаю я от него.
— Ну почему же. Встретил. Несколько лет назад. Когда вернулся из-за границы, чтобы работать на брата, — рассказывает Егор и смотрит перед собой на дорогу, и моё сердце сжимается в груди.
Не знаю, почему.
Я ведь тоже прекрасно помню тот момент, когда впервые увидела его. И как тогда у меня бешено заколотилось сердце, когда я увидела перед собой словно иную личину моего мужа.
Более молодую. Более красивую. И более нежную.
Как мне тогда показалось.
Потому что он подошёл тогда ко мне и мягко сказал:
— Ну что же, очень рад наконец-то познакомиться с тобой вживую, сестрёнка, — я протянула для рукопожатия руку, но он вместо этого просто взял и прижал меня к своей груди.
И я тогда в первый раз услышала, как под тонкой батистовой рубашкой бьётся его сердце.
Тёплое и родное.
И я до сих пор слышу его биение, когда не могу подолгу заснуть по ночам рядом со своим чудовищным мужем.
Потому что я знаю, что где-т бьётся тёплое родное сердце…
Но сейчас я отгоняю от себя эти воспоминания, как назойливых ночных мотыльков, бьющихся о керосиновую лампу. Не хватало мне ещё скатываться в сентиментальные сопли!
И я как ни в чём ни бывало продолжаю начатый разговор:
— Так в итоге, что же случилось с той самой? — насмешливо спрашиваю я. — Она тебя бросила?
— Нет, мы с ней никогда не встречались, — просто отвечает Егор. — Она оказалась несвободной, понимаешь? — всё ещё смотрит он перед собой, и я чувствую, как глухо ухает моё сердце куда-то в район моих пяток.
О чём он вообще говорит?!
Но я никогда не решусь его переспросить.
Да и он не скажет.
И я только киваю в ответ:
— Понимаю…
— Ну вот, поэтому я пока живу в ожидании встречи с той единственной, — уже с весёлой улыбкой поворачивается и смотрит мне в глаза Егор, и я не вижу в них и тени той печали, которая только что звучала в его голосе. И он добавляет: — Сестрёнка.
Ненавижу когда он меня так называет!
Никакая я ему не сестра!
И я только хочу высказать ему это всё в лицо, как вдруг Егор резко тормозит, и машина, качнувшись и встряхнув меня, останавливается, и я чуть ли не лечу в лобовое стекло.
Вся утренняя овсяная кашу вдруг переворачивается у меня в желудке, и я чувствую, что она сейчас выйдет из меня наружу.
— Тормози! — сдавленно шепчу я, показывая жестами Егору, чтобы он высадил меня на обочине, и он послушно паркуется.
Я вылетаю из авто и, не обращая никакого внимания на проносящиеся мимо машины, из которых на меня пялятся другие пассажиры и водители, встаю раком и выблёвываю на аккуратную клумбу всё содержимое своего желудка.
Весь свой непереваренный завтрак, мать его!
Как стыдно.
Но я не могу себя контролировать и остановиться и продолжаю стоять так, согнувшись в три погибели, и вдруг чувствую, как заботливые руки убирает назад мои распущенные свисающие волосы, и голос Егора, который успокаивает меня:
— Не торопись, Тая, всё будет хорошо. Ничего страшного, моя девочка…
И мне хочется разрыдаться от такой заботы и нежности! Со мной ведь так никто не разговаривал много-много лет!
И я чувствую, как его тёплая большая ладонь ложится мне на спину, поглаживая. И тепло разливается по всему моему телу, успокаивая меня…
Я поднимаю наконец-то то лицо вверх от клумбы, и Егор протягивает мне влажные салфетки. И я чувствую, как по моему лицу текут слезы, размывая его такой прекрасный образ…
— Что с тобой, Тая? — озабоченно спрашивает он. — Ты как?
— Да ничего, всё нормально, — вытираю я тыльной стороной ладони губы.
Чёрт, не хватало ещё, чтобы от меня воняло рвотой перед этим красавчиком! Да уж, такой он меня ещё точно не видел…
Гордиться нечем.
— Просто съела что-то не то… — бормочу я, стараясь не смотреть ему в глаза…
— Что?! Овсянку?! — недоверчиво вскрикивает Егор. — Я думал, ей невозможно отравиться.
— Как видишь, — бурчу я и иду к машине.
Плюхаюсь на сидение и жду, когда Егор вернётся.
— С тобой всё точно нормально? — недоверчиво переспрашивает меня Егор, заводя машину, и я лишь устало смотрю в окно.
Потому что холодное, как змейка, подозрение, проскальзывает в мою душу… Неужели… Блин, я же старалась пить эти таблетки… Я думала, они мне помогут… Это просто не может быть.
Потому что этого не может быть!
— Тебе точно не нужна помощь? — ещё раз спрашивает Егор, когда паркуется возле моего спортивного клуба.