Как всегда деловитый и собранный, Симон к вечеру отыскал для ночлега стоявшее чуть в стороне от дороги, строение, похожее на амбар, где нашлось, к счастью, и сено для лошадей, и полное дождевой воды корыто, из которого поили скот. Вода оказалась достаточно чистой, чтобы умыться. Сюзанна тут же представила себе леди Макбет, смывающую с рук кровь.
Симон помогал ей умываться – как малому ребенку, не способному справиться самостоятельно, – Потом разыскал для жены среди своих вещей рубашку и запасные брюки, в которых ей было бы удобнее ехать верхом на следующий день. Его одежда сидела на ней мешковато, но исходивший от ткани такой родной запах мужа успокаивал, и она даже радовалась, что теперь меньше похожа на женщину.
Переодевшись, Сюзанна обнаружила, что Симон уже успел позаботиться о лошадях и устроил для них самих уютное гнездышко, набросив одеяло на пышную гору соломы.
– Давай сначала перекусим, а потом ляжем, – сказал Симон. – Хочешь выпить вина?
Он протянул ей фляжку, но она покачала головой: скорее всего именно этим вином нестерпимо разило… скорее всего именно от сержанта Фаброна.
Симон не стал настаивать и протянул ей ломоть слегка подсохшего хлеба с куском сыра. Сюзанна вдруг вспомнила, что с самого завтрака на постоялом дворе у нее не было во рту ни крошки. Наверное, еда придаст ей сил, хотя… ведь это еда убитого ею человека…
Поспешно отогнав эту мысль, она съела хлеб с сыром и все же сделала глоток вина из фляги, к счастью, оказавшегося белым, а не красным, как кровь… Сможет ли она когда-нибудь без содрогания пить красное вино?
Они ели и пили молча, глядя, как солнце соскальзывает за горизонт. Красивый был закат: алый, как кровь…
После ужина Симон убрал еду и вино в холщовую сумку и напомнил:
– Пора спать. Утомительный выдался день.
Сюзанна невесело усмехнулась: «Утомительный – явное преуменьшение: совершенно в английском духе».
– Ты сможешь вытерпеть мои объятия? Или лучше закутаешься в одеяло и ляжешь поодаль? – с невозмутимым видом спросил Симон. – Если ты сейчас не в состоянии находиться рядом с мужчиной, я пойму.
Слова мужа вывели ее из оцепенения.
– Как тебя не коробит при одной только мысли о прикосновениях ко мне… – Голос Сюзанны дрогнул. – После всего, что я натворила…
– Иди-ка сюда, ma petite, – тихо позвал Симон, протягивая к ней руку. – Давай проведем и эту ночь вместе.
Отчаянно жаждая ласк и утешения, Сюзанна взяла мужа за руку и вытянулась рядом с ним. Золотистая солома под одеялом уютно похрустывала. Симон привлек жену к себе, затем укрыл их обоих вторым одеялом.
Ласковые объятия мужа вскоре согрели ее и успокоили.
– Я ведь не хотела… – прошептала она. – Но он был так похож на Гюркана. То же телосложение, а главное – душа: жестокая, полная злобы…
Симон осторожно коснулся синяка у нее на щеке. Сержант ударил ее без причины – просто хотел показать, насколько он силен, а она – беспомощна.
– Он был скотиной, ma petite. Он больше… ничем тебя не обидел?
Догадавшись, о чем он, Сюзанна ответила:
– Нет, он меня не изнасиловал. Не успел. Ему… сначала хотелось другого.
Симон поморщился. Она вздохнула и, словно размышляя вслух, пробормотала:
– Жаль только, что мне так и не представилось случая собственными руками прикончить Гюркана. Мне и в голову не приходило, что я смогу совершить такое… А ведь смогла…
– Он довел тебя до такого состояния своим поведением – как древнего воина-берсерка в пылу сражения, – будничным тоном объяснил Симон. – Когда вскипает такая ярость, теряешь всякую власть над собой.
Так все и было, – признала Сюзанна.
Безудержная ярость, забурлившая в ее жилах, ярость, обжигающая, как лава, заставила ее уничтожить врага. Что она и сделала.
Объяснения Симона не умаляли ужаса, вызванного собственным поведением, но помогли осмыслить содеянное. Она тихо расплакалась, уткнувшись лицом в плечо мужа и чувствуя, как он гладит ее по спине, успокаивая.
Когда слезы, наконец, иссякли, она спросила:
– Как же это ты понял?.. Как ты понял, что со мной происходило?
После долгого молчания Симон с мрачным видом проговорил:
– Мне тоже довелось испытать нечто подобное. Я не жалею о том, что сделал, но не хотел бы, чтобы такое произошло еще раз.
– Что же случилось? – шепотом спросила Сюзанна, хотя и сомневалась, вправе ли.
Симон тяжело вздохнул.
– Это произошло на Пиренейском полуострове. Мне случайно попался дезертир, который незадолго до того изнасиловал и убил двух детей, брата и сестру.
– О нет!.. – в ужасе воскликнула Сюзанна, прекрасно понимая, что чувствовал Симон, узнав о таком злодеянии.
– Тела несчастных еще не остыли, но было уже поздно… Они погибли. А у меня был штык… и ярость, не знающая границ. – Симон тихо вздохнул. – Я не жалею, что избавил мир от чудовища, но не могу смириться с тем, что и сам тогда стал чудовищем.
– Ох, как же я тебе сочувствую… – прошептала Сюзанна, без труда представляя себе сцену, подобную той, что разыгралась сегодня днем. И поскольку ей надо было знать это, спросила: – После этого тебе случалось… убивать так?
