Уставившись на сержанта, Сюзанна обошла вокруг экипажа и направилась к нему, всем своим видом недвусмысленно обещая пылкую страсть.
– Но порой настоящему мужчине я готова услужить даром!
Симон был ошеломлен. Как и солдаты. Сюзанна же подхватила сержанта под руку и проворковала:
– Пойдемте в дом, сержант, со мной вы славно проведете время. – Она метнула лукавый взгляд в двух других солдат. – Не волнуйтесь, мальчики, хватит на всех!
Не сводя с Сюзанны глаз, один из солдат прохрипел:
– Может, пристрелить его – да и все, а, сержант Фаброн?
Симон увидел, как на шее Сюзанны дрогнула жилка.
– Куда нам спешить, mon chéri?.. – протянула она и ласкающим жестом коснулась руки солдата. – Он должен мне еще половину того, что обещал, и я не получу свои деньги, пока мы не доедем до Бельгии. А честная работящая девушка заслуживает честной платы, не так ли?
Очарованные прекрасной соблазнительницей, солдаты дружно закивали. Фаброн же распорядился:
– Ламон, пока не проехал еще кто-нибудь, заведи этого прохвоста и его колымагу за будку. Сунь ему в рот кляп, привяжи к колесу и обыщи с головы до ног, но чтобы нашел деньги, которые он должен этой плутовке. Если при нем их нет, погляди в экипаже. А ты, Бержер, останься здесь: будешь сторожить шлагбаум.
– Благодарю, сержант Фаброн, – промурлыкала Сюзанна. – Ну, идемте же развлекаться. – Пустив косынку из тонкой белой ткани лететь за ней по воздуху подобно струйке дыма, она соблазнительной походкой направилась в будку у шлагбаума, размерами не уступающую небольшому коттеджу. Каждое движение Сюзанны выглядело задорно и обольстительно.
С затуманенными похотью глазами сержант последовал за ней и захлопнул за собой дверь. Ламон, которому приказали увести Симона, ткнул его дулом ружья в солнечное сплетение с такой силой, что пленник чуть не задохнулся. Его втолкнули в экипаж, затем повели лошадей под уздцы за будку. Стараясь отдышаться, Симон прислушивался к приглушенным звукам, доносившимся из будки. Что это – женский крик? Звук удара? Что там вообще творится, черт побери?
За будкой находился сарай и небольшой загон, где разгуливал крепкий серый в яблоках жеребец. Ламон стреножил упряжных лошадей, обернулся к Симону, затем с глумливой ухмылкой проговорил:
– Может, сразу отстрелить тебе твое хозяйство? Проще будет искать, если ты припрятал деньжата на себе.
Симон еще не совсем оправился от недавнего удара, но понимал: если промедлит, ему конец. Едва солдат выволок его из экипажа, он нанес ему яростный удар ногой, обутой в тяжелый сапог, и тотчас услышал хруст сломанной челюсти.
Ламон тихо вскрикнул, и изо рта его хлынула кровь. Симон вырвал у него из рук ружье и с силой ударил его в висок прикладом. Ламон рухнул на землю, и Симон быстро связал ему руки его же собственной перевязью, затем заткнул рот грязным носовым платком.
Убедившись, что ружье заряжено и на полувзводе, Симон метнулся к будке. Перед тем как завернуть за угол, выглянул из-за него и увидел, что Бержер, третий солдат, с жадностью глазеет на дверь будки. В следующую секунду на пороге появилась очаровательно растрепанная Сюзанна и, поманив пальчиком солдата, промурлыкала:
– Теперь твоя очередь.
Она передвигалась легко и изящно, но Симон внезапно заметил, что по темно-красной ткани платья расплывались почти неразличимые на нем, но все же явные пятна крови. Вдобавок Сюзанну била дрожь, хотя голос и звучал весьма обольстительно.
Бержер нерешительно отозвался:
– Мне… нельзя бросать без присмотра шлагбаум.
– Сержант Фаброн выйдет сейчас же, вот только придет в себя после… – Сюзанна чуть запнулась. – После обилия удовольствий, которых он никак не ожидал! А дорога здесь тихая, так что незачем терять время. Начнем прямо сейчас.
Она подошла к солдату и подставила ему губы для поцелуя. Он с готовностью наклонился к ней, и в тот же миг Сюзанна зажала кровеносные сосуды у него на шее, перекрывая приток крови к мозгу. Попасть в нужную точку было нелегко из-за разницы в росте, но прием подействовал настолько хорошо, что Бержер сразу же пошатнулся, в растерянности озираясь. Симон же подбежал к ним сзади и с яростью обрушил приклад ружья на голову солдата. Тот повалился наземь как марионетка, ниточки которой перерезали, а Симон кинулся к жене:
– Господи, Сюзанна, ты не пострадала?
– Думаешь, я не знала, что значит быть потаскухой?
Она побледнела, опустилась на колени, и ее вырвало в траву. Симон стал рядом, обхватив одной рукой ее дрожащее тело и чувствуя ее короткие и частые вдохи.
Спустя несколько томительных минут Сюзанна подняла голову и прошептала:
– Не то чтобы… пострадала. Но мне пришлось позволить ему лапать меня. Он сказал, что не любит церемониться. Потом улегся на койку и во всех гнусных подробностях объяснил, чего от меня ждет. Он… не ожидал от меня сопротивления. – Она прерывисто вздохнула. – Пока я не ударила его ножом. А потом… потом… Ее снова вырвало, и Симон заметил, что у нее на скуле проступал синяк.
