Джейсон: (встревоженно) Ты знаешь, что это значит, Клэй. У тебя нет месяца. Максимум пара недель!
Клэйтон: И выхода у меня тоже нет.
Джейсон: Отпусти девочку, Клэй! Ещё не поздно найти более сговорчивую!
Клэйтон: Я нужен Лери. Дома ее не ждут. Я составил завещание, в котором указал тебя своим кровным братом. Будь ей опорой, когда меня не станет.
Джейсон: (безнадежно) Боже, какой ты дурак…
Следующие три дня Клэйтон старательно меня избегал. Возможно, я сама это спровоцировала, когда на следующее утро после неудачной попытки соблазнения собственного мужа, попросила Агату накрыть завтрак в будуаре. Но смущение и вину, которые испытывала, я пока была не готова разделить с Клэйтоном.
"Я его укусила!"
Больно, сильно. Прокусила губу насквозь! Господи, неужели это была я? Та, что дерзко гладила обнаженный мужской торс и цеплялась за крепкую шею? Та, что бесстыдно прижималась к мужскому естеству и единственное, чего хотела в тот момент — это продолжения?
"Я заставила его раздеться!"
Приглушённый долгий стон сорвался губ, и Агата, которая была занята приборкой в спальне, мгновенно показалась на пороге. Махнула ей рукой и отвела глаза. Стыдно, мучительно стыдно.
"А потом попросила поцеловать…"
Новый стон смущения я проглотила вместе с теплым настоем. Клэйтон велел пить его каждое утро, чтобы восстанавливать магический ресурс, и я быстро пристрастилась к насыщенному крепкому вкусу напитка.
Все утро я провела в своих комнатах, но к полудню поняла, что прятаться дальше становится невыносимым. Лучше поговорить с Клэйтоном. Извиниться. А вечером… Вечером попробовать снова.
Не дождавшись приглашения, я решилась прийти к герцогу сама. Тихонько открыла дверь в его спальню и, смущённо косясь в сторону кровати, проскользнула к выходу в кабинет.
Клэйтон сидел за столом. Необычно напряжённый и бледный. В руках у него был лист бумаги, который мужчина крепко сжимал пальцами обеих рук.
"Почту принесли", — подумала я, разглядывая ворох корреспонденции на столе мужа. — "И, кажется, с плохими новостями".
— Валери, — мое имя из уст Клэйтона вдруг прозвучало чужим и обидным. Странное чувство, но я так привыкла к "Лери" и "Лучику", что мое полное имя тяжело упало между нами.
"Всё-таки Клэйтон сильно обижен", — встревожилась я.
— Валери, — снова начал герцог. Так, словно эти три слога дались ему с огромным трудом. — Я думал, что ты сначала захочешь со мной поговорить…
"Намекает на то, что я нагло завалилась в его постель", — мысленно простонала я.
— Прости! — руки сами сложились в умоляющий жест. — Я действительно должна была сказать тебе. Но я не знала как!
— Вчера, — боль плескалась в глазах Клэйтона. Боль, разбавленная лишь недоумением и какой-то безнадежностью. И я не знала, откуда она взялась. Ясно было только одно — я являлась ее причиной. — Зачем ты пришла вчера?
Я не понимала, куда он клонит и от этого волновались ещё больше.
— Хотела как лучше, — прошептала едва слышно.
— Наверное, ты права, Валери, — тускло сказал Клэйтон. — Так будет лучше. Иди к себе. Пусть будет по-твоему.
— Клэйтон, — потрясённо вскрикнула я, глядя на его плотно сжатые губы и холодные чужие глаза. — Я не хотела сделать тебе больно!
— Не хотела, — Клэйтон усмехнулся незнакомой горькой улыбкой. — Но сделала. Иди, Валери.
Я стояла, с тревогой вглядываясь в его лицо, но Клэйтон словно возвел между нами стену. Ту самую, в основу которой упал первый камень с моим полным именем. Отложил письмо, которое сжимал так, что надорвал края, в сторону и взял следующее. На меня он не смотрел. Словно меня и не было. И это оказалось так больно и страшно, что в тот момент я предпочла бы увидеть монстра, чем эту бездушную куклу, в которую так внезапно превратился мой любимый.
— Клэйтон, — отчаянно позвала я.
Он вздрогнул, но не повернулся. Замедленным движением, словно преодолевая сопротивление воды, потянулся за карандашом и начал что-то писать на чистом листе бумаги.
И я ушла. Быстро развернулась, высоко задрав подбородок, чтобы горькие слезы не выдали меня, не скатились по помертвевшим щекам. И вышла, тихо притворив за собой дверь.
Упала на свою заправленную кровать и долго лежала, глотая слезы. Я все сделала не так. Обидела Клэя. И дело явно не в укусе — он сначала даже не заметил кровь на подбородке. Скорее его задел новый отказ. Я снова его оттолкнула. И потом спряталась, пестуя свой страх и стыд. Думая только о себе, а не о том, что вновь сбежала, бросив встревоженного и раненого мужа.
К вечеру я была на пределе. В этот раз никому не стала говорить о своих планах на вечер и отослала Агату сразу, как та помогла мне переодеться ко сну.
Я выждала несколько часов. Не хотела, как в прошлый раз прийти в пустую спальню и уснуть на чужой кровати, потеснив хозяина. Поэтому заставляла себя вновь и вновь читать одну и ту же страницу, в тщетной надежде скрасить ожидание книгой.