Я посмотрел на билеты. На «Морскую Чайку», готовящуюся к отплытию. На Гиталию, которая уже мечтательно улыбалась, глядя на волны. На Бронни, которая мирно жевала кусок старого каната, найденный на причале. Южные земли… Солнце… Покой…
Крик сорвавшегося голоса пронзил вечерний воздух, как раскаленный нож. Он шел с восточной стены города. Не сигнальный рог. Не бой барабанов. Дикий, животный вопль ужаса, не оставляющий места для сомнений.
Внутри все похолодело. Не просто похолодело, а заледенело. Билеты выпали у меня из оцепеневших пальцев и застучали по камням. Гиталия вскочила, как ужаленная, ее мечтательная улыбка сменилась оскалом страха. Бронни резко подняла голову, ее ноздри жадно втянули воздух.
Я почувствовал тот самый запах. Кислый, сладковато-тошнотворный, как гниющее мясо, смешанное с пеплом. Он висел в воздухе едва уловимо все последние дни. Теперь он накатил густой и удушающей волной.
Скверна была здесь.
Я медленно повернулся к востоку. Над зубцами стены, со стороны откуда мы пришли, поднимался не дым. Поднималось оно. Багрово-черное, пульсирующее марево. Как грязное зарево конца этого города. Оно клубилось, росло, заслоняя небо. И казалось, было слышно, как оно чавкает. Как пожирает землю. Как неумолимо ползет к самым стенам города.
Гиталия схватила меня за рукав, ее пальцы впились как когти.
— Хозяина! Билеты! Поднимячь билеты! Бежачим на корабль! СЕЙЧАС! — ее голос был хриплым от ужаса.
Я смотрел на багровое зарево. На билеты, валяющиеся у моих ног. На кошель с деньгами. На «Морскую Чайку» в порту.
А потом я вспомнил глаза Хуго. Его тяжелую руку на плече.
«Иногда смысл не в победе. Смысл в том, чтобы попытаться».
Похоже, Хуго не удалось ничего сделать…
Крик со стены повторился, переходя в вой. В городе началась паника. Завыли сигнальные рога. Загрохотали барабаны, но все это тонуло в нарастающем гуле самой Скверны. Воздух сгустился, пропитанный ужасом.
Я поднял упавшие билеты. Дерево было холодным, шершавым под пальцами. Я зажал их в кулаке так сильно, что костяшки побелели. Гиталия рвала меня за рукав, ее голос, пронзительный и хриплый, резал уши:
— Хозяина! Двигай! Сейчас! На корабль! Капитан уже якорь поднимакает! БЕЖАЧИМ!
Я поднял глаза от билетов к восточной стене. К тому багрово-черному мареву, что поднималось над ней, как гнойный нарыв на лице мира. Оно клубилось, пульсировало, отбрасывая зловещие тени. Но это был не просто туман Скверны. Во главе этого живого, пожирающего потока возвышалось Нечто.
Титан. Человекоподобный, но чудовищно искаженный. Сотни метров в высоту. Его тело было сплетено из той же багровой, пульсирующей плоти, что и сама Скверна — сгустки мясной массы, костяные выросты, как ребра огромного скелета, проступающие сквозь гниющую плоть.
Оно шагнуло из клубящейся тьмы, и земля содрогнулась под его невероятной тяжестью. Каждый шаг был очень медленным, они отдавались глухими ударами, заставляя вибрировать камни под ногами.
Но самое ужасное было лицо. Вернее, то, что его напоминало. Огромная, грубо вылепленная маска из той же мерзкой плоти. И черты… Я узнал их!
Сквозь искажение, сквозь багровый ужас я узнал высокие скулы, резкую линию подбородка, даже насмешливый изгиб губ, застывший теперь в вечной гримасе боли и безумия.
Это Мор.
Один из братьев-искателей, с которыми мы столкнулись пару раз в Подземелье. Нахальный, вечно угрюмый и молчаливый. Он недавно потерял брата, но как именно так и осталось загадкой…
Теперь Мор, или то, что от него осталось, возвышался как бог Скверны. В его гигантской руке, больше похожей на сросшиеся стволы гниющих деревьев, было оружие. То самое гигантское копье, которые нашли мы с Гиталией.
— Ой, еей… — прошептала Гиталия, застывшая в ужасе. Ее пальцы разжали хватку на моем рукаве. Все ее гоблинское самообладание испарилось перед лицом этого кошмара — Охренякать… Они… Они сделякали из него… Это…
Город погрузился в хаос. Крик стражника был лишь искрой в бочке с порохом. Теперь горело все. Паника, чистая, животная, захлестнула улицы. Крики и вопли повсюду. Люди метались, как муравьи под гигантским сапогом. Одни ринулись к порту, к последним кораблям, надеясь втиснуться на борт. Другие бежали на запад, вглубь города или прочь из ворот, в открытую, обреченную долину.
Стражи и ополченцы на стенах замерли в ужасе, их копья и алебарды выглядели жалкими зубочистками перед титаном Скверны. Где-то звякнуло стекло — кто-то разбил витрину в магазине в безумной попытке что-то схватить. Началась давка в узких переулках города.
Я стоял среди этого ада и смотрел на титана Мора. На его багровое, искаженное подобие лица. Я вспомнил наглую ухмылку еще живого Мора… Его странные избегающие взгляда глаза…
И тут меня будто ударило молнией. Тот самый вопрос «Что, если?»
Что если? Что если бы я с мечом или магией, спустился в Подземелье первым? Я бы нашел не культистов, которых можно остановить. Я бы нашел… это.
