«Лавка Удачливого Шардона» только что сделала свою самую прибыльную кассу. И самую горькую. Потому что продавали мы не просто зелья. Мы продавали последние крохи ложной надежды отчаявшимся людям, собирая монеты на билет в один конец. Билет прочь от гибнущего мира.
— Ладно, Гиталия — тихо сказал я, подбирая пустые ящики. Голос звучал чужим — Идем в порт. Узнаем про эту… «Морскую Чайку». И про цену на билеты до «туда, где без подземелий и культов». На двоих. И одного динозавра.
Бронни фыркнула, будто поняла. Гиталия резко кивнула, ее лицо осветилось не улыбкой, а оскалом решимости.
Мы свернули коврик и двинулись прочь от шумного рынка, к крикам чаек и запаху соленого ветра. К последней надежде, плывущей по большой воде. Торговля зельями была окончена. Начиналась торговля за собственные жизни.
Через некоторое время соленый ветер с залива уже бил в лицо, смешиваясь с запахом рыбы. В руке у меня гремел кошель — неприлично тяжелый, набитый серебром и парой золотых. В другой руке три просмоленных деревянных билетика. На них грубо выжжено:
«Морская Чайка. Южные Земли. Пассажир». И еще одна, отдельная, толстая дощечка: «Груз: Один (1) Ящер. Требует отдельного места на палубе». Капитан «Чайки».
Бородач с лицом, вырезанным штормами и солнцем, выдвинул свои условия жестко, но после того, как Гиталия ловко «уронила» пару серебряных монет к его сапогам, а я намекнул на возможную скидку за оптовую закупку его гнилых сухарей в будущем, он сдался. Цена билетов снова повысилась…
— Отплываем с отливом — буркнул он, пряча монеты — Через два часа. Опоздаете — уплываем без вас. Ваш ящер это ваша головная боль. Устроит бардак на палубе — выброшу за борт. И гоблинку тоже. Понятно?
— Как солнечный день, капитан — кивнул я, стараясь не думать о том, что Бронни на корабле это действительно катастрофа в миниатюре. Но альтернативы у нас не было.
Мы стояли на причале.
«Морская Чайка», неказистое, но крепкое судно среднего размера, покачивалось на волнах. Матросы, крича и ругаясь, таскали бочки с водой и провизию по каютам. Последние беженцы с жалкими узелками жались к борту, надеясь втиснуться. У нас уже были билеты. У нас был шанс. Большая вода. Южные земли без подземелий и без Скверны. Без этого гнетущего страха.
Но внутри было пусто. И холодно. Как будто я проглотил кусок льда из подземного ручья.
— Ну что, Хозяина? — Гиталия ткнула меня в бок, глядя на билеты. Ее глаза блестели не только от морского ветра, в них читалось облегчение.
Побег, выживание. Прагматичный, гоблинский мозг ликовал.
— Осталось два часяка. Пойдем, посидячим где-нибудь. Выпьячим что-нибудь теплого. Посмотрячим в последний раз на эту дыру. Бронни, ведячь себя прилично, скоро твоя нога ступячит на палубу настоящего кораблика!
Мы медленно пошли вдоль набережной, подальше от суеты порта. Бронни шла следом, ее тяжелые шаги гулко отдавались по деревянным мосткам. Город вокруг кипел паникой, но здесь, у воды, была какая-то своя, обреченная тишина.
Мы свернули в узкий переулок, поднялись на небольшой холм у старых городских стен. Отсюда открывался вид на море, на порт, на крыши домов и на восток — туда, откуда мы пришли. Туда, где остались Подземелье, деревня, Мортимер и Хуго…
— Помнячишь, Хозяина? — Гиталия уселась на каменный парапет, болтая ногами — Мы дралячились с бандитами в деревне… И почти победякали… Потом… Как мы первый раз пошли в Подземье вместе… Как ты меня спасячил в лесу… Столько памяти в этом местечке…
Я помнил. Как ледяной нож по спине. Я все помнил. Мы потратили много сил чтобы остатся вместе, чтобы сломать систему в деревне. Искали разные способы заработка в Подземелье… и все это сейчас было погребено Скверной где-то там вдали.
— А теперь мы собиракаемся бросячить эти земли… Великий переездик Магазинчика Шардона! — слегка грустно улыбнулась Гиталия.
Я кивнул, сжимая билеты в руке. Дерево впивалось в ладонь. Вопрос, который я гнал от себя неделями, встал во весь рост — А что, если…?
Что, если бы я не был торговцем? Что, если бы Система дала мне не торговлю, а меч? Или Мощную Магию? Что, если бы я, полный глупого геройства, полез туда, в самый низ, первым или одним из первых? Нашел бы я культистов в их логове? Успел бы остановить ритуал до того, как Скверна вырвалась на волю? Или просто стал бы ее первой жертвой, удобрением для этого кошмара? Мог ли я, Шардон, бывший раб и мелкий торговец, что-то изменить?
— Не думай, Хозяина — Гиталия словно прочитала мои мысли. Ее маленькая зеленая рука легла на мою — Если бы ты был воином, ты бы давно-предавно сдохнячил где-нибудь в канаве, ограбленный такими же «героями». Мы живячные. У нас есть шансяка уйти. У нас есть… — она кивнула на билеты — Южные земли. Тепло. Много водицы и никаких культяпов. Никакой Скверны. Забудячь это, как страшнючую сновидяшку…
Она была права. Прагматично, цинично, и по-гоблински права. Мы выжили. Мы нашли выход. Оставалось только сесть на корабль и уплыть. Начать все заново в безопасности.
