Оторванная от тела нога валялась в коридоре. Она вся поросла чем-то похожим на белую грибную сетку. Кажется, она называется мицелий. На полу уже давным давно свернувшаяся кровь. Я на секунду представил как выглядит «остальной человек», который лишился конечности, и эта картинка мне не понравилась. Вроде бы здесь нет обилия грибов. Растет парочка на стенах и в углах коридора, но ничего особенного. Так почему вся нога окутана грибной «лозой»?
На всякий случай я постарался натянуть рубаху из-под кожаной куртки себе на нос и рот. Выглядело конечно смешно, но я не хотел случайно надышаться какой-нибудь дряни. Затем я решил достать одну из гоблинских накидок со склада. Они постираны и чистые, буду прикрывать лицо ею. Гиталии также выдал накидку, хотя она не просила.
Кто способен оторвать человеку ногу? Зверь вроде чёрного кабана? В этом узком тоннеле такой бы не поместился физически. Тогда кто? Крот-мутант, которым меня пугал Сильвио?
— Человякорезка — прошептала Гиталия.
По коже снова пошли мурашки. Лучше бы она этого не говорила.
Я внимательнее осмотрел коридор. Он уходил вдаль, вокруг больше ничего не было кроме ноги и старых брызг крови. Мы аккуратно обошли конечность и пошли дальше.
Вскоре я увидел растущие на стенах грибы. Они слегка светились в темноте бледно-зеленым цветом. Их можно было спутать с плесневиком, но только на первый взгляд. Они были длинее, ножка тоньше, а шляпка почти плоская.
— Ты знаешь, что это за гриб? — спросил я у гоблинки.
Та отрицательно помотала головой.
— Значит не трогаем их. Вдруг ядовитые. идем дальше, и не забывай прикрывать лицо.
По ходу движения грибов становилось все больше. Иногда встречались сломанные и окровавленные кирки, иногда даже человеческие кости, оплетенные тем же тонким и длинным грибом. Мы продолжали идти вперёд, но становилось все страшнее.
Нужно было погасить огонек, ведь свет от грибов позволял ориентироваться по тоннелю, но мне было настолько не по себе, что я предпочитал идти при свете. Если здесь будут гоблины, или другие мелкие твари, то свет от грибов не сможет их осветить, они слишком слабо светятся, а я хочу контролировать ситуацию и иметь возможность стрелять из арбалета.
Конечно, все найденные предметы я складывал в склад, но в основном это были инструменты для добычи руды — кирки,лопаты, топоры. Некоторые были сломанными, некоторые в крови, но в основном инструмент в хорошем состоянии, а значит его можно было продать или в крайнем случае сдать кузнецу на переплавку. Подумаю над этим когда вернусь в деревню.
Вскоре тоннель расширился, здесь уже начиналась граница лагеря горняков. Я увидел лежанки из мелких веток, бочки с водой, от которых сильно пахло тухлятиной, брошенные сумки, кирки и даже перевернутый плоский камень, который использовали как стол. На нем стояли горшочки, кружки и другая посуда. В тарелках была еда, но она давно пропала. Рядом выложено костровище.
Интересно… Почему еду никто не взял? Здесь на глубине еда должна быть в цене…
Мы прошли еще немного и я всерьез забеспокоился когда увидел настоящий ковер из белой грибной сети. Мицелий стелился по земле и питал корни странных грибных деревьев, которые очень походили на людей по форме.
Я присмотрелся. Это сотни узких, но длинных грибов на тонкой ножке. Они срослись в единое полотно и образовывали форму человека, убегающего человека. И таких деревьев здесь были десятки! И все похожи на людей в разных позах.
Мне открылся ужасающий лагерь горняков, который теперь можно было назвать Кошмарным грибным садом. Шахта больше не была местом, где когда-то кипела жизнь и гремели кирки. Теперь это живой грибной некрополь, где каждая деталь дышала гнилью, безумием и спорами.
Я слишком поздно осознал все это. Слишком поздно чтобы бежать. От увиденного я чуть присупустил ткань с лица, и сделал несколько вздохов. Если здесь все заражено спорами, а это так, то тя уже поражен этой грибной чумой. Смысла быстро убегать нет. Но я все-таки продолжу дышать через тунику, может быть это хотябы замедлит распространение заразы. Буду надеяться, что я быстро вернусь в деревню и лекарь сможет меня вылечить, если это опасно.
Стены и полы туннелей почти полностью покрыты мицелием бело-зеленым мицелием. Сеть пульсирует, как тысячи маленьких сердец, перекачивая ядовитые споры от одного «человеческого древа» к другому. Воздух густой от зеленоватой плотной пыльцы, которая оседает на коже, вызывая зуд. Под ногами хлюпает слизь, смешанная с разложившейся плотью. А из трещин в камнях растут длинные грибы, будто щупальца — длинные, извивающиеся стебли с плоскими шляпками…
— О боги… — прошептала Гиталия схватившись за меня.
Я был в ужасе не меньше ее.
Тела горняков превратились инкубаторы для грибницы. Я заметил, что все эти грибы росли прямо из тел людей. Это действительно были шахтеры, но они изменены до неузнаваемости. Кожа разошлась как разорванная бумага. Глаз нет, из них растут грибы, как и изо всех остальных естественных отверстий в теле. Зрелище просто ужасное. Я узнал в этих существах людей только по ошметкам одежды, которую они носили.
