— Я еще попробую в библиотеку или на почту устроиться, пока пуза нет. Хоть какие-то деньги, — Света, раскладывая и развешивая свои вещи по отведенным для них местам, пустилась в рассуждения о насущном, — хотя пособие все равно будет минимальным. Так что придется мужу меня содержать.
— А шея у Виталия Изольдовича выдержит, не переломится? Это же не на пару месяцев.
— Не уверена. Но свекровь обещала всячески помогать. Папа осенью половину бычка привезет, картошку. Голодать точно не будем. А дальше посмотрим. Меня вон вместо люльки в чемодан спать укладывали, и ничего.
— Так себе аргумент, если честно. А я в школу носила сарафан из перешитого маминого платья, но это не значит, что я пожелаю такого своим детям.
— Идеалистка ты, Веруся. Не всегда получается так, как мы хотим, — Света, до этого момента бодрая и жизнерадостная, ощутимо скисла.
Ни мои извинения, ни попытки вернуть оптимистичные нотки в нашу беседу, не помогли восстановить доверительную атмосферу. Подруга поддерживала разговор, но улыбалась натужно, будто через силу, вызывая у меня острые сожаления о неумении вовремя прикусить язык. Запланированный вечер с пиццей пришлось перенести на другой раз.
16. Ссора
— Ты считаешь, что это справедливо? — в кабинет влетела Анечка и начала говорить прямо с порога, — все же не так было! — ее глаза возбужденно блестели, губы подрагивали, а кисти рук, стиснутые в кулаки, оказались направлены на меня, будто перед дракой.
Эх, нужно было слушать Надежду Алексеевну, и поговорить раньше, а я все откладывала, тянула время, в надежде, что проблема рассосется сама собой. Чудесное утро понедельника!
— Аня, давай выйдем и поговорим спокойно, — я выбралась из-за стола, выставив руки ладонями вперед, вместо щита.
Девчонки за соседними столами уткнулись в мониторы, изображая кипучую деятельность, при этом даже дышать стали тише, прислушиваясь. Лариса хмыкнула, глянув на нас и тоже отвернулась. Я успела заметить на ее лице презрительную гримаску, но не смогла сообразить, к чему ее отнести.
— Давай сюда, — я протянула руку, чтоб за локоть увлечь Аню в кухонный закуток, расположенный рядом с кабинетом, но она, заметив мое движение, отшатнулась.
— Лучше в конференц-зал, здесь ушей много, — она бросила взгляд в сторону двери, демонстративно отвернулась и пошла впереди меня, чеканя шаг.
Казалось, даже спина ее излучает ярость, а уж лицо, когда она открыла передо мной дверь и обернулась, подавно не обещало ничего хорошего. Ухоженные бровки сошлись к переносице, на лбу появилась некрасивая складка, ноздри раздувались, а лицо покрылось лихорадочным румянцем, перетекающим даже на шею.
— Почему, Вероника? Неужели тебя настолько оскорбил тот несчастный поцелуй, что ты пошла на грязные приемчики? — Аня закрыла дверь и стала надвигаться, подходя ко мне вплотную.
Я отступала, выставив руки в защитном жесте, пока не уперлась спиной в трибуну, которая покачнулась под моим напором. Справа от меня оказался экран проектора, а слева исписанный какими-то схемами и графиками флипчарт, забытый после очередного совещания. Аня остановилась в полуметре от меня, сложив руки на груди и неотрывно глядя в глаза.
— Ты про служебку? — я ощутила, что мое лицо и уши начали пылать, — А разве…
— Какая догадливая! — Аня не стала ждать, пока я подберу слова, — Значит, это я виновата в проблемах вашего отдела? В лично твоих проблемах?
— Я не собиралась тебе навредить! Я просто…
— Просто — что? Нашла, на кого свалить?
— Просто сочла этот вариант самым правдоподобным! И да, напугалась, струсила. Но я точно уверена, что у меня этого запроса не было, не знаю, откуда он взялся, а к моему столу подходила только ты в тот день! — я попыталась бросить на Аню такой же смелый и пронзительный взгляд, каким припечатывала она, но почувствовала себя детсадовкой, которую отчитывает строгая нянечка.
— Ой ли? А в отделе вы прикованы к креслам и не ходите по кабинету?
— Ну хочешь, схожу к Роману Анатольевичу? Скажу, что это я виновата? — я готова была направиться к начальнику прямо сейчас, и даже собралась шагнуть, чтоб обойти секретаршу и покинуть поле боя, признавая безоговорочную капитуляцию.
— А что Роман Анатольевич? Выше бери, иди сразу к директору!
Опа! Сознаваться в ошибках перед начальником мне было не впервой, и, в целом, я была к этому готова — все воскресенье в подробностях представляла сцену раскаяния и даже немного репетировала речь. Но перед Денисом?
Растерявшись, я подняла взгляд на Аню, вместо того, чтоб смотреть под ноги, и неловко завершила уже начатое движение, отчего многострадальная лодыжка не выдержала, и нога вновь подвернулась, лишая меня опоры. От резкой боли на глаза навернулись слезы, и я повалилась, прихватив за собой Аню, безуспешно пытавшуюся удержать меня в вертикальном положении.
