Вот что-что, а просить о помощи Ларису я точно не собиралась. О нет, она не откажет. Она, как и сказала Аня, будет рада. Рада ткнуть меня носом. А потом каждому желающему рассказывать, как она всех спасла. Я даже представила ее снисходительный тон и скучающее выражение лица. Нет, такую возможность я ей не представлю. Справлюсь!
К Ане улетел очередной смайлик, который должен был обозначать обреченное согласие. А я скачала файл и принялась его штудировать, пока виски не заломило, а глаза не стали сами собой закрываться от усталости.
Нервный и беспокойный сон, в котором я почему-то пришла на праздник без юбки, прервала навязчивая трель будильника. Я сразу подскочила и продолжила репетировать — уже вслух, не обращая внимания на Рину, выразительно закатывающую глаза. В офис тоже прибежала пораньше — помочь с последними приготовлениями, обкатать сложные места и попаниковать в компании.
— Может налить? Ну, для храбрости? — предложил вездесущий Дима, когда заметил, что меня потряхивает. Сам он, судя по шальному блеску в глазах, уже принял горячительного, хотя в представлении не участвовал, и в дополнительной храбрости не нуждался.
— Никакого алкоголя! — строго остановила его Аня, облаченная в костюм Снежной королевы, и обратилась ко мне, — Если волнуешься, могу валерьянки дать. Но бояться тут нечего — все свои, если что-то забудешь, я подскажу. Перепутаешь — делай вид, что так и надо.
Потом подошел Владимир Николаевич, и мы спрятались в кабинете айтишников, где еще раз прогнали сложные места, подальше от глаз собирающихся зрителей.
Перед выходом в зал, где дети ждали начала представления, я глубоко вдохнула, взглянула на Аню. Она улыбнулась и показала мне поднятые вверх большие пальцы, показывая, что все будет хорошо. Я медленно выдонула, и, наконец, шагнула навстречу неизвестности.
— Здравствуйте, ребята! — сказала я, оглядывая зрителей, и тут же осеклась. Как минимум треть «ребят» оказались подростками, причем кое-кто оказался даже повыше меня.
Черт! Да, я знала, что подарки заказали на всех детей, вплоть до совершеннолетия, но не ожидала, что и выступать придется не только перед малышней! Изображать радость и воодушевление, читать стишки. Звать Деда Мороза. Одно дело, когда это дошколята, и совсем-совсем другое, когда практически взрослые юноши и девушки!
Страшнее всего было даже не забыть слова, или что-то перепутать, а ощущать, что все эти глаза — любопытные, насмешливые, скучающие — смотрят на меня. Смотрят и ждут — слов, действий. Но я замерла немым болванчиком и силилась вспомнить первую фразу. Некстати в памяти всплыл недавний сон, и я даже похлопала себя по бедрам, чтоб убедиться, что юбка все-таки на месте. На удивление, это даже немного успокоило. Тут дверь позади меня приоткрылась, и из нее раздался шепот: «Случилось страшное!».
— Случилось страшное, — повторила я механически, оглянулась на Аню и следующие слова потекли сами, — праздник под угрозой!
«Все нормально, это просто дети, все нормально» — убеждала я себя, старалась смотреть поверх голов и говорила с картиной на стене, с кондиционером, лишь бы не видеть всех этих глаз. Кажется, я заметно перепутала слова, но вскоре присоединились другие участники, и дышать стало легче.
А когда вышел Троегоров, в шубе, и с роскошной накладной бородой, внимание закономерно переключилось на него. Наш доблестный безопасник словно стал другим человеком. Нет, не человеком — сказочным волшебником. У него даже взгляд изменился! После выступления многие из малышей наверняка поверят, что встретили настоящего Деда Мороза.
Улучив мгновение между сценами, Аня подошла ко мне, шепнула «молодец» и легонько, успокаивающе сжала руку. После этого жеста поддержки я приободрилась. Страх не прошел окончательно, но я присмотрелась и даже будто привыкла к детям — многие активно участвовали в представлении: выполняли задания, читали стихи. Они не изучали именно меня, не ждали оплошностей — они просто включились в предложенную игру и веселились.
Из-за пережитого напряжения, к моменту вручения подарков я уже еле переставляла ноги, и с радостью согласилась, когда Дима в очередной раз предложил накатить — в этот раз за успех, и затянул меня в свой кабинет. В его фляжке оказался не коньяк, которого я почему-то ожидала, и даже не водка, как я подумала, когда он плеснул в кружку со следами чайных годовых колец что-то прозрачное.
— Нет, не самогон! — возразил он на очередное мое предположение, — это эликсир богов! Мне друг из Грузии привез.
Я зажмурилась и, в два огромных глотка, проглотила налитое. Сбросить накопившееся напряжение алкоголем казалось отличной идеей, но меня сразу же повело. Дима расписывал достоинства чачи перед прочими крепкими напитками, а я превращалась в желе. Чуть тепленькое и не желающее сдвигаться с места. Сложила руки на столе, опустила на них голову, и выбыла из реальности. Дима какое-то время продолжал вещать, но не обнаружив отклика, отправился искать более благодарного собеседника.
