Двинулся в обитель. Харчевня Карины находилась неподалеку от дома и чтоб промокнуть пришлось потоптаться. Однако впрямь, кислые облака, шипение машин, блестящие тайной окна, отличная архитектура и недалекий залив Парадизо в тонкой кисее, изящный хмель погружали в печаль. Вилла расположилась на склоне и в кайму излучистого шоссе рылись стеклянные ручьи. На загибах трассы они тонким слоем пересекали узкие пешеходные пути, и Егор смачно шлепал по равномерной жидкости. Газоны поместий за низкими прозрачными ограждениями набухли, сочились, все было умыто и осквернено, акации, не как следует заслонявшие породистые особняки, шуршали. Наглых обычаев собака, не стесняясь дождя, высоко подняв голову и сурово лупая глазами, заворчала на Егора, впрочем, тронулась, понурившись, следом. Состояние вещей безукоризненно говорило о том, что день непрост.
Ввечеру принял душ, зачем-то тщательно выбирал нижнее белье, придирчиво оделся. Брился и правил виски. Накатил виски: он уже знал, что тут не спорт — трезвый расчет не главенствует. Собственно, Сара — она часто выигрывала. Правда, и пила всегда — неизвестно, как держала бы себя трезвой. (Имела манеру, между прочим, презрительно улыбнувшись, тонко пуская дым и высоко держа сигарету в правой руке, сказать: «Я всегда делаю ставку левой».)
Егор явственно представлял, что проиграет. При этом верил, способен поймать чувство — нужно разглядеть самое точное, раж, кивок бога, он
Фронтон Плазы настырно плавал в лучах невидимых фонарей и грустной водяной пороше. Простной водяной пыли…считанный свет внутри казино, впрочем, ложился вяло. Посетителей набралось негусто. Перед Егором вошла пара, шибко заросший джентльмен с трубкой и утомленная дама. Наш деятель не нашел ничего лучшего, чем упереться в покачивание превосходных ягодиц женщины, грамотно оформленных тонким, длинным платьем с провокационным разрезом. Трубчатый механически сунул под прелести стул и Егор с ними покончил. Другое дело, спутник запричитал, но подруга технично осекла, приложив палец к губам и беспрекословно просвистев «Тсс…»
Егор хотел было встать за этот же стол, однако тенькнула мысль: «Нет, нет, слишком хороша». Пристроился к знакомому уже индусу, который досадливо посмотрел, обратно сощурил глаза на рулетку и сразу на возглас крупье «делаем ставки, синьорэ» судорожно приспособил фишки. Егор пропустил кон и еще несколько, и только вслед присоединившемуся юноше, невозмутимому как Будда, в аккуратных, шедших ему очках, поставил, как принято, последним, однако бойко — фишки, грамотно выпав из рук, благодарно вякнули. Принципиально, как сложилось с первой игры, ткнул на колонку, впрочем, быстро другой рукой добавил на красное семнадцать. Отчетливо металась мысль: нужно поступать непременно отлично от игроков, притом что индусу везло. Выпал выигрыш, Егор испуганно поджал губы.
Часа через полтора исчезла стужа в коленях, что так задиристо одолела сразу за порогом, тело чудилось замечательной емкостью, наполненной теплым и грузным, в глаза покалывал изломанный свет. Дама в ягодицах периодически и равномерно тонкими зеницами смотрела от своего места и вкусно покусывала верхнюю губу, ее приспешник тер двумя пальцами лацкан дорогого пиджака. Вокруг стола, и верно, плотно сосредоточились; крупье, что достаивал свои полчаса, говорил ровно, однако кончик носа систематически вздрагивал. Егор постоянно возил веерообразно раскинутыми пальцами по столу — этого жеста прежде не существовало — и прекрасно замечал внимательные лица игроков и наблюдающих.
Сорвал порядка трехсот тысяч (изловчил, между прочим, зеро), далее не играл, но о нем говорили: «Тот беспокойный русский». Джек приехал через неделю после победы и о Егоре расслышал.
Теперь они стали проводить время напролет вместе. Сара куда-то исчезла, на вопрос о ней американец сделал такую омерзительную гримасу и звук, что у Егора замкнулся лаз в естественное любопытство. У него имелся в наличии небольшой самолет, и Егор получил двойное впечатление, летая над не такими уж редкими замками, тучными полями и классными виноградниками и утоляя взгляд, и, кроме того, ныряя в воздушные ямы и обзаводясь веселой жутью (воспоминания о дельте понежились). Право, Джек умел занять: он был нафарширован вещами и величинами в громадном диапазоне. Звезды мирового размера упоминались с мягким снисхождением, при этом доводились до сведения столь приватные штуки, что было неприлично заподозрить полет фантазии. Собственно, неоднократно демонстрировал снимки совместного нахождения в раскованных позах, например, с Робертом Редфордом, папашей Эглезиасом и, особенный шик, Павлом Буре. Был сведущ в проблемах и пертурбациях во множестве соединений, начиная от фондов вспомоществования какому-нибудь занюханному племени в Африке до самых кулуарных группировок НАСА. Ничуть не создавалось впечатления, что Джек щеголял, все это он проделывал между прочим, к слову.
