Второй кусок случился почти безобидным. Предстоял товарищеский матч России и Франции по футболу. Была известна болельщицкая страсть Егора и способность угадывать результат с необычайным вероятием.
— А? Егорка, сооруди прогноз! — пузырился Володя. Повернулся к Джеку. — Ты конечно не в курсе, он кудесник!
Занимательно, что Джек заинтересовался.
— Серьезно? — вылупился он ореховыми зрачками. — Ну-ка, ну-ка, чрезвычайно любопытно.
— Не стану предсказывать, — неожиданно заупрямился человек.
— Егор! — настырничали уже все.
Джек натурально взмолился:
— Ну же, дружище!
Егор, стушевавшись, и вместе оскорблёно закрепил:
— Не стану. Нашли кролика.
Каков же был эффект — матч отменили. Здесь и поймает мужчина на себе внимательный, замысловатый взгляд заграничного приятеля.
В казино Егора американец затащил года через полтора, а прежде имела место масса обоюдностей. Как то: пара ночных сердечных разговоров с демонстрацией нижнего белья; момент, где Джек вовремя уцепил Егора, которого чуть не стянул в пучину крупнющий, зацепившийся за крючок тунец (Индийский); молочение себя в грудь, после того как услышав одну из песен Егора, Джек вознамерился поставить ее на свои слова и лад и даже грозился запустить в дело (он в качестве основного занятия предавался посредничеству в самых разнообразных областях, начиная от архитектуры и изобретательства, до музыкальных вещей и кинодокументалистики — имел крупное на наш размер агентство); небольшая ссора по поводу столь пустяшному, что впоследствии сам повод обсасывали до некоторой неприязни друг к другу; вплоть до знакомства — мимолетная встреча в аэропорту Генуи, на которую зачем-то Егор был взят — с сынишкой, одиннадцатилетним толстяком, и женой, фешенебельной дамой, которая очень дружила с пассией Джека, хищноносой еврейкой, естественно, Сарой, — с этой Егор общался частенько.
Наконец плачь Егора, радостный, о собственной неприемлемости, и заверение противника, что сослюнявец настолько хорош, настолько истинен, что Джеку жить-то без русского друга не представляется актуальным (там схлопнулся вечер: было много жестов, голоса, внутренности — и расположенное вне сложилось острым и соразмерным).
Вообще говоря, инициативу по казино первый раз проявила Сара:
— Хочу пряности, — поддатенько, то есть как обычно, заявила она. Генуя, сидели втроем в узком кафе, сумерки плотно развалились. Егор жил на вилле Зарубина один, напропалую кучковался с Джеком и ждал Володю (он здесь появлялся редко — имел привычку работать).
— Спать? — угрюмо поинтересовался Джек.
— Вот еще не хватало… — Сара, отклонив голову, принялась лазать в бурных, неприбранных волосах. Огорчилась: — Никогда не была в Арктике… И не буду… Вот что, едемте в Плазу, я хочу проиграться. — Егор улыбнулся: Сара порой до щекотки напоминала Марину.
У нее явно присутствовало высокое воспитание — настолько, что могла, скажем, произнести: «Хочу ссать, как скаковая лошадь», — и это шло ей необыкновенно. Либо: «Под каким кустом вас родили?» — что вполне выглядело комплиментом. Между прочим, при знакомстве вволю оглядев Егора, поинтересовалась:
— Вы, случайно, не еврей?
— Русский, — улыбнулся Егор. — Случайно или нет, не в курсе.
После пятнадцати минут его трескотни стала глядеть дольше и спросила:
— Вы уверены, что не еврей?
Егор был убежден, что в ее лице получили праздного топтуна жизни, и окарался, увидев некоторым периодом позже холодного дельца.
Порог казино Егор не преступал ни разу, игровой азарт был ему чужд. Да, признавал преферанс, в студенческие годы солидное время предавались, но не количественный выигрыш влек, а, пожалуй, насыщенное времяпрепровождение. Притом с юности знал почти все карточные игры. Помнится, раз в Ноябрьском, будучи приглашенным за ломберный стол мужем Люси и его товарищами, с готовностью уселся, имея в наличии четкую мысль: продуется, конечно, и сделает это от души. Так и оказалось. Вообще, вещь странная — Егору подходило проигрывать, он отыскивал здесь род достоинства.
Интересное дело, когда выбрались из машины и нагрянул насуплено яркий фас казино, Егор пережил мимолетное жжение в пояснице. Заторопились кособокие мысли и он попытался раздавить их так: скину по быстрому пару сотен и понаблюдаю. Именно это нравилось — наблюдать.
Не вышло, Сара направилась в зал, где минимальная ставка была сто евро. Дальше — звонче: она выложила карточку и раздала мужчинам по стопке фишек. Егор тронулся возражать, но подруга вяло отмахнулась (стоит заметить, она враз отрезвела) и деловито двинулась к рулетке — Егор наперекор судьбе сунулся взглядом в стройные, доходчивые ноги женщины. Она устало сломалась на стул, мало не обреченно вздохнула и, облокотившись на стол, стабильно зарыла ладони в волосах. Между прочим, сунула сумочку Егору.
