Вышли на отменную, светящуюся гораздо, хоть солнце ленилось за плотным настом облаков, натоптанную поляну. Марианна спровоцировала Мари на игру в ладошки крест-накрест — той, выяснилось, подобная была неведома — скакали, визжали восторженно. Тащилин, присев на корточки высказывал некое Трезору, уши, которого, надо думать, в зависимости от весомости доклада то падали, то навострялись. Надежда Ильинична в беззаботном одиночестве ритмично перетаптывалась на месте, изображая по-видимому танец. Соловьев и Николь фланировали кругами. Женщина, между прочим, как и Мари ничуть не постаревшая, говорила ровно, пар порционно выделялся из ее точеных губ.
— Сейчас вовсю говорят про энергию зрелища. Возьмите театр — человек, который играет, должен, если хотите, делать других. Чтоб это действовало на сцене, актер вынужден просматривать другие жизни, примерять, изображать, возбуждать. Соответствие этого своему я и создает разность потенциалов. Даже когда у актера не получается, или лучше сказать, когда залу не угодна его игра, возникает напряженность. Здесь вам и энергия. Она идет в зал, инициирует — консонанс, диссонанс, аура и так далее… С лицевой стороны музыка действует так же, но на самом деле по-иному. И то сказать, атрибутика, имидж артиста, — однако тут из того же тигля, что эффект массы, побочное действие… Персона, между прочим, происходит от названия маски в античном театре и буквально означает «то, через что проходит звук». Кстати, и маски существовали с раструбом.
Николь откинула голову, Андрея царапнуло — она сделала это до последнего близко манере Леже. Черт — маска.
— Отчего все-таки не приехал Виктор?
Николь отмахнулась как от назойливой мухи:
— А… что-то там… не стоит слов… Собственно, музыка и в индивидуальном восприятии вполне эффективна. И главное — максимально физиологична с одной стороны, с другой, доступна цифре. Последняя сделает свое дело, обезличит. Взгляните, отобранные временем созвучия, гармонии, ходы. Ремиксы и так далее, плагиат в ходу. Поймать код, вот задача. Дальше вирус, аналогия двадцать пятого кадра — человек уже не представим без организованных звуков.
Андрей сжался:
— Вы хотите сказать, что песня Антея… — замотал головой, — брр, та мелодия, что напевал Семенов…
Николь равнодушно посмотрела.
— Нет… Мы экспериментировали… Впрочем, пока много не уясненного. Скорей всего дело не в самой мелодии.
Такие диалоги имеем в присутствии Андрея Павловича и прохиндеистой Николь. Тащилин лукаво посматривал на парочку.
Надо признать, Соловьев любил беседы с Николь, сложилось с Байонны. Помнится, там эпизод имел случиться. Была сиеста, компаньоны рассосались кто куда, Андрей лежал в своем номере, безразлично гонял дистанционным методом телевизионные картинки. В дверь стукнули.
— Пихайте.
Вошла Николь.
— Хандрите? — вопрос был задан на чистейшем русском.
Соловьев забыл, что положено удивиться и, согласившись кивком головы, стал смотреть. Женщина выскребла стул из-под стола и уселась нога на ногу напротив мужика.
— Поговорим?
Соловьев, махнув согласно бровями, разомкнул губы:
— Отчего же.
Николь глядела строго, где-то укоряющее.
— Снимайте брюки.
— Не понял, — растерялся Андрей.
— Экий вы, разговаривать станем.
— Однако.
— Всякий разговор — это разоблачение. Себя, оппонента, истины, момента. Требует возбуждения, сочетания, колебания и так далее. Зачем тратить слова?
— Слова и даны, чтоб их тратить.
— Да, но затраты должны быть как минимум обоюдны. Во всяком случае, совокупны. Совокупимся.
— Однако я на какое-либо способен… ни будь.
— Предлагаете не начинать?
— Именно, пойти с конца.
— И начинять.
— Без компромисса, тем самым, не обойтись.
— Есть доступные компромиссы, резиновые.
— Вот это довод, таки я разоблачаюсь.
Николь непривычно задумалась:
— Хм, а здесь что-то есть… Вот как поступим. Я залезу на стол и буду, прыгая на вашего красавчика, начиняться. Меткая, не промажу.
— А вдруг промахнетесь?
— Приехали! Мы все-таки сотрудничаем. Следите за траекторией полета, направляйте хлопца куда положено — не сидите сложа руки.
— Да, но с чего вы взяли, что мой друг-недруг будет в над-лежащем состоянии?
— Фе, тут вы и попались. Зависимы от женщин, как минимум образа. Вот и вся цена вашей мужской созидательности.
— Будто вы от нас не зависите.
— Это еще как посмотреть… Ну так мы поговорили?
Андрей скудно улыбнулся:
— Вполне.
— А вы: не курю — нога болит. Чао, друг мой… — Дверь за Николь важно захлопнулась.
Сильно обедали. Домработница Соня — дальняя родня Тащилина, ее наш господин переместил из вотчины — сварганила наваристый борщ, по которому Мари уже с первого укуса шестилетней давности страдала и, научившись у Петра, беззастенчиво мычала и мотала головой. Кажется, это единственное, что оставляло сомнение в абсолютных совершенствах подруги у Марианны: она недоверчиво поглядывала и потупляла взор.
