Оказывается, Тащилин вел свое расследование. Разумеется, основанное на материале научном — как вы помните, исследования нашего молодчика и таинственной лаборатории по касательной имели соприкосновение. Впечатлительный Петя — а как не загрузиться после Лощинкинского форс-мажора? — полез во чрево. И что вы думаете, вошел в доверие к тамошним деятелям — местоположение лаборатория сменила и анналы до сих пор хранят относительно диспозиции молчание. Дальше интересней, основные фигуранты ученые, их было двое (существовала еще парочка начальствующих, но административного толка), вскоре вслед появлению Тащилина купно отправились в рай по причине автомобильного недоразумения. Воленс-ноленс он совершил замещение. Войти-то вошел, но не успел полностью овладеть материалом, документация была до такой степени латентной, что никто не сумел ее обнаружить. И была ли она? То есть Петр имел более-менее представление о том, над чем и как работали, но о результатах исследований только догадывался. Словом, имелась потребность в оставшемся в живых Герасиме дубль. Да-да, так и есть, в Лощинках содержался брат, или кто там он ему, пастуха Герасима, и в нем ученые ковырялись. Все верно, он сбежал из лаборатории в тот кровавый период шестьдесят седьмого года. И кто именно сгорел, что происходило дальше, — какую совокупность Герасим Х из себя представлял как свидетель медицинской или какой там еще обработки, знал только мрак. Для Тащилина голубчик понадобился кровь из носа: последняя надежда — на лицо состоялась отчетливая нужда в Соловьеве. В общем, по мнению Андрея Павловича Тащилин заразился ничуть не впечатлительным способом, а претерпел физически, нахлебавшись неизвестных миру и коварных, естественно, веществ.
Понятно, что никто как Андрей для миссии обнаружения Герасима не подходил, тем более что требовалась абсолютная конфиденциальность. Тот, сомневаться не стоит, дал согласие на розыскные мероприятия. Однако существует штришок. Старший лейтенант как раз не испытал особого восторга от предложения, и причиной явился сам Тащилин. С ним воистину что-то произошло — стал несдержанным, порой грубым, неуправляемым; от него исходила животная сила, кожей чувствовалось, что он не остановится ни перед чем. Это подавляло крайне, и самое дикое — подобные эманации распространялись не только на Андрея. Удивительно происходило с женщинами, почти поголовно они сперва реагировали:
— Вы мне не нравитесь.
— Чудесно, — умеренно откликался Петр, — есть где пожить. Мы в конце концов не животные, чтоб запахами сходиться.
Далее они им буквально околдовывались. (Сразу влипла, если помните, единственно Мари.) Словом, Герасим не отыскивался и Андрей Павлович имел по этому поводу еще какие, скажем так, нарекания.
Сказать есть, с Леже Соловьев еще в те годы познакомится, ибо Тащилина вывели на него. Взаимоотношения русских с французами на научной почве для Андрея так и останутся загадкой, а вот в том, что у французских служб существует неподдельный интерес к Фантомасу — тот совсем не миф, а гипертрофированный шарж ли, проекция ли, словом, метафора некоего имеющего историческое место явления — его убедили. Более того, сам Леже объяснит, что первая выдумка в когда-то имевшей хождение серии романов — это имя (жестокость мошенника или группы лиц, их или его безнаказанность и есть залог того, что в мире существует прочное мнение о сугубо литературном персонаже). На самом деле существовал (ла — ло?)… Адити. Так вот, в индийском пантеоне богов Адити — корова-бык, мать и отец богов. Отсюда, между прочим, и начнут рыть французы (следом и Андрей ударится в изыскания с привлечением мифологических и библейских источников — по Минойской цивилизации пройдется, культ быка, Минотавром потешится. Между прочим, в разработке Машу Бокову обозначит Пасифаей).
Многое и вправду сходилось: Мари и Марсель Аллен — Жапризо. Слишком чудодейственно на первый взгляд подходил Антуан с его изысканиями, однако когда логикой Тащилина и исследованиями самого Соловьева присовокуплялась сюда Россия, звенья складывались в замысловатую цепь.
