Герасим подал небольшую плоскую фляжечку. Андрей грустно посмотрел, в глазах мелькнула мысль, — глаза потухли, Соловьев осознанно и как подобает прислонился. Забрав опорожненную фляжку, Герасим тухло промычал:
— Ну что, я на исходную. Держись, братан.
А десять минут, тем временем, исчерпались. Мари дисциплинированно встала и вышла вновь на средину представления. Утробным голосом распорядилась:
— Хлопайте, млекопитающие, в ладоши.
Народ послушно грянул.
Мари с улыбкой сделала книксен и, соорудив серьезное выражение лица, воззрилась в некоего товарища. Этим экспонатом оказалась сидящая как ни в чем не бывало среди остальных Надежда Ильинична, на лице пристроилось выражение неземного блаженства, по лицу текли слезы.
— Итак, — обратилась Жапризо, — произносите.
Надежда Ильинична, глядя блаженно в одну точку, произнесла:
— Это было неописуемо. Я побывала в раю, господа.
Следующее требование совершил тоном Соловьев:
— Выкладывай.
Надюшка изящно сложила кукиш.
— Во тебе. Много хочешь, мало получишь. Собственно, ты теперь вообще отвали.
Мари, однако, повелела:
— Милая, мы не для позы тратились. Осветите.
Ильинична на секунду потупилась, но тут же расправилась.
— Я автооплодотворялась.
Соловьев ликующе хлопнул тылом ладони об открытую вторую:
— А я что говорил!
— Зафигачьте и меня! — немедленно воспылала Пума По-слухам, настырно и грубо взирая на Мари. — Я, блин, выложу все до корочки. Как на духу.
Надежда Ильинична взъярилась:
— Вот еще — духу ты уже подпустила. Я сама выложу — до двух корочек и более.
Она встала, подбоченилась и приготовилась наглядно выкладывать.
И тут раздалась музыка. Дивная, торжественная музыка. Да, да — это была та самая мелодия… Не медля поступил Соловьев. Он грозно поднялся со стула — как ни странно, все обратили на него внимание — оглядел собрание величественно. Далее грациозно нагнулся, приставил к голове пальцы — получились рога — замычал и ринулся на Мари.
— Бей отродье! Я все про нее знаю!
Мари с великолепной ловкостью сделала кульбит и уселась на плечи Николь. Та, будто конь, встала на дыбы и добавила, чтоб никто не сомневался, отличное ржание:
— Йо-го-го-гоу!
Жапризо цветком, невзначай оказавшемся в руке, ударила скакуна по великолепному тохасу. Николь припустила и стала делать круги, цветок в руке Мари превратился в бандерилью.
Андрюха сообразил, что его намереваются резать. Заорал:
— Петька, рожа, на помощь! Ты один настоящий мужик, спасай Россию!
Тут же получил удар в ухо. Поступок, ясен осень, совершила Надежда Ильинична, приурочив пояснение:
— Машка, я за тебя! Мы этих козлов без соли сожрем.
Несмотря на родственные отношения парочки, Тащилин по-спортивному вскочил, встряхнулся и приобщился к по-прежнему нагнутому и с рогами Андрею:
— Покажем-ка им что-нибудь, если есть. Я надеюсь, мой дорогой товарищ по происшествиям.
Марианна, разумеется, выскочила немедля в женские ряды и азартно пищала:
— Мы этих паяцев в муку изотрем, мы им таких леонкавалл насуропим, запомнят как по земле шляться.
Тащилин сообразил, что дело приобретает невыгодный поворот, и сделал обращение к Герасиму:
— Серега, не продадим гендер.
Герасим чуть поразмышлял, неохотно присоединился к соплеменникам. Но тут же заартачился:
— Трое на четверых?! Не считово врать готово!
— Новости! — разбушевалась Мари. — Где это вы, мой драгоценный недруг, рассмотрели четверых? Мы с Николь целое. Может, вам один глаз выколоть вон для удобства созерцания?! Просто неслыханно!
Герасим сник, Петя, на секунду скосив на него зрение и совершенно убедившись в пополнении, внимательно притом следя за противником, рекомендовал:
— Ну что — пожалуй, начнем.
Рати сошлись.
Не станем описывать бучу, все прекрасно осведомлены. Заметим, что только теперь зрители очнулись, ответственно понимая, что происходит представление по программе, дружно нацепили ожившие физиономии, поерзав, втерлись в сиденья и пошли внимательно дожидаться исхода боя. Естественно, стали иметь место комментарии, в общем, все как положено.
