— Если я приму ее, то верну. Выбор за тобой.
Она вывернула руки за спину и произнесла какие-то слова. В ее руках появилась толстая черная свеча
— Вот видишь, я ничего не могу!
— Сожми-ка пальцы.
Она потрясенно замолчала. Видимо рассчитывала, что раз она не чувствует магических сил, то ничего и не появится.
— Итак, выбор за тобой.
Она молчала. Надо было ее сломать. Из земли вышли тентакли в виде белых корешков и стали врастать в ее ноги, заменяя нервы. Боль была невероятной. К тому же я ее усилил.
— АААААА! Стой!
Рост тентаклей замедлился.
— Знаешь, еще пять минут, и я уже ничего не смогу для тебя сделать — изменения будут необратимы.
И я нарисовал перед ее внутренним взором ее, вросшую в дерево. Навсегда.
— В таком состоянии тебя лет на 200 хватит, если во время лесного пожара не сгоришь. Решай!
— Как мне тебя называть? Глухо спросила она
Я внимательно посмотрел, не прошли ли в нее информационные канатики. Нет вроде.
— Юджин Серый. Картинка, как она будет выглядеть, когда врастет в дерево, стояла перед ее глазами.
— Я, Кентакка Черная, Черная волшебница Ордена Черных, приношу тебе клятву полного подчинения. Отныне я принадлежу тебе. Ты волен распоряжаться мной по своему усмотрению.
— А твои потомки? Мне только твоя жалкая жизнь не нужна.
Тентакли продолжили прорастать сквозь нее.
— ААААААААААААААААААААА!!! НЕ НАДО!!! Я, Кентакка Черная, Черная волшебница Ордена Черных, приношу тебе клятву полного подчинения. Отныне я и все мои потомки принадлежат тебе! Ты волен распоряжаться нами по своему усмотрению!!!
Ее свеча на спине ярко вспыхнула и практически мгновенно сгорела, оставив у не на спине красное обожженное пятно. Тентакли втянулись, а дупло выпустило ее голову. Уже вечерело, но после полной темноты внутри дерева, ее глаза заслезились. Она судорожно полезна внутрь дупла и достала тиару с большим черным камнем. Достав ее, она с трудом обломанными ногтями выковыряла камень и протянула мне. Голова ее была опущена. Я держал паузу. Не знаю, что бывает с теми волшебниками, чья свеча сгорела, но чей камень не приняли. Думаю, ничего хорошего, поскольку ее спина покрылась крупными каплями пота.
— Так и быть, я, Юджин Серый, принимаю твою клятву, Кентакка Черная. Отныне ты и твои потомки мои.
С этими словами я взял ее камень и поместил на ладонь. Он впитался в меня. Я не стал помещать его вместе со всеми, а повесил в отдельном сером мешочке. Ее аура внутри серого мешка вспыхнула, однако канальцы никак на это не отреагировали, видимо ничего не почувствовали.
От всего произошедшего, Кентакка завалилась на бок и разразилась слезами — у нее началась истерика. Я пнул ее ногой.
— Слышь, тварь, ты совсем охренела? Да, тебе не повезло с Хозяином, но это не значит, что я должен смотреть на твои стенания. Твоя одежда вон там. Бегом к ручью, обмойся и приведи себя в порядок, мне противно смотреть на тебя.
Тентакли исторгли ее одежду и она, схватив свое шмотье, бегом убежала в сторону ручья, который протекал в сотне метров от нас. Я теперь ее прекрасно чувствовал: стыд, страх, неизвестность. Пока она ходила, я связался с Креоной:
— Скажи, если маг дал клятву полного подчинения, он может предать своего Хозяина?
— Нет, это невозможно. В принципе. Хотя с тобой… Я думаю, что ничего нельзя гарантировать. Ты кого-то еще подчинил?
— Да. Черную.
— Ого! А мы этого не почувствовали.
— Я знаю, не хочу, чтобы она пока знала о вашем существовании. Не знаю почему, но я ей не доверяю.
— Понятно. Вообще говоря, в классической теории, подчиненный практически теряет свою личность. Но с тобой действительно все по-другому. Например, ни я, ни Фрика не изменились кардинально. Внутри — да, но наши индивидуальности остались. Я видела магов после полного подчинения — это были тени своего хозяина. Может быть дело в тебе? В твоем нежелании, что бы мы так сильно поменялись? Или в том, что ты не есть магическое порождение нашего мира? Я не знаю. С твоим приходом уже слишком много законов нарушено, чтобы я могла ответить тебе со 100 % вероятностью.
— Спасибо.
После этого, пока Кентакка не вернулась, я подстрелил кролика. Вижу — возвращается. Я присмотрелся к своей новой собственности — в принципе она была красива: иссиня-черные волосы, правильные черты лица, большие черные глаза с длинными ресницами, гордый, я бы даже сказал надменный профиль, ладная, спортивная фигурка с небольшими грудями. В ее волосах, видимо после сегодняшнего, была ярко-белая седая прядь. Но глаза… глаза были пустыми. Я достал из вещь-мешка один из ножей, конфискованных мной у Черных. Взвесил на руке и метнул, правда, не сильно, в ее сторону. Она, совершенно автоматически, несмотря на то, что было темно, отклонилась и плавным движением поймала его за рукоять.
— Тварь! Я долго должен ходить голодным! И так уже за тебя кролика убил! Иди, разделай и приготовь.
При этих словах я метнул маленький файер в кучу хвороста. Ее глаза расширились от удивления.
— Так ты Желтый?
— Я всякий. Долго мне ждать?
Она метнулась освежевать тушку. В свете костра рассмотрела нож.
— Это же нож Фолина! Так это ты их?
