Я сидела у себя в квартире с двумя детьми, и рядом никого не было. От усталости валилась с ног. Ване тогда было два с половиной года, а Нике четыре месяца. Оба требовали повышенного внимания, и я разрывалась между ними, и еще надо собраться и сходить в магазин, а сил нет. Ника не спала всю ночь, и, соответственно, я, а сейчас она спит, но Ваня требует с ним играть. На глазах пелена. Уже четыре месяца толком не сплю.
За два с половиной года практически всегда была одна. Сергей разъезжал по стране, возвращался на две-три недели и снова уезжал на два-три месяца. Знаете, жили в разных городах, но дети были. Да и потом вторая беременность мне далась нелегко. Если с Ваней я вообще не заметила, что беременна, то с Никой меня все время подташнивало, хотелось спать, а у меня ребенок на руках. В связи с этим мы Ваню отдали в частный садик очень рано, только для того, чтобы хоть как-то меня разгрузить. Он у меня такой спокойный мальчик, идущий на контакт, так что с первых дней был счастлив в этом садике, и мне стало немного легче. Но, отведя его в сад, я просто целый день спала. В выходные мы приезжали к моим родителям, они занимались Ваней, а я опять спала.
А сейчас беспокойства мне добавила мама, она легла в больницу на обследование: при сдаче анализов в поликлинике обнаружили воспаление, и в срочном порядке мама была госпитализирована. Мы все ждали результатов.
Надо бы позвонить и поздравить, ведь у нее сегодня день рождения, наверно, обход уже закончился. Я набрала номер и долго ждала, когда мама снимет трубку, наконец она ответила.
Голос был взволнованный: говорила, что сегодня ее все поздравляют (и постоянно бегает из палаты, потому что не хочет, чтобы кто-то понял, что она в больнице) и что уже поела, и спрашивала, как мы там. И потом после паузы мама сказала:
– Пришли анализы, у меня рак.
– Да ладно, мама, не переживай, – с ходу ответила я, – сейчас даже рак лечится, мы найдем хороших врачей, все будет нормально. Ты, главное, не унывай. И кстати, с днем рождения!
– Хороший день рождения. Думала отметить свой юбилей, а лежу в больнице. Ну да ладно, в следующий раз отметим.
– Конечно отметим, а как же!
Положив трубку, я почувствовала, как мне сдавливает горло. Не хватает воздуха, душа и тело как будто начали существовать отдельно, я не чувствовала ни рук, ни ног. Господи, хоть бы не упасть в обморок, я же не одна, со мной дети. Что будет, если я надолго отключусь? Я вышла на балкон, чтобы освежиться, и открыла окно. Мне хотелось закричать что есть сил, но как будто голос пропал, и изо рта доносился только хрип.
Надо же что-то варить на обед и кормить Ванюху. В холодильнике не было ни молока, ни сметаны, ни хлеба. Надо бы собраться и сходить в магазин, а может, поехать куда-нибудь, но куда? Все подруги были на работе, да и сейчас мне никого не хотелось видеть или с кем-то говорить. Я набрала Сергею:
– Сережа, ты когда возвращаешься домой?
– Не знаю, наверно, недели через две, а что случилось? Как вы там, как дети?
И тут меня накрыло водопадом, я не то чтобы разрыдалась в трубку – у меня случилась истерика, если честно, даже не помню, что говорила, я его умоляла приехать домой, я кричала от боли и просила о помощи, мне хотелось, чтобы он прижал меня к себе крепко и не отпускал, пока мне не станет легче.
– Ты же знаешь, я не смогу вот так сорваться с объекта, потерпи немного. И не впадай в истерику: еще ничего не понятно, а ты уже хоронишь свою мать! Сделают операцию, и все будет нормально, успокойся и не пугай детей, возьми себя в руки.
Положив трубку, я будто начала падать в бездну. Знаете, есть такое состояние: кажется, что ты падаешь, пытаешься за что-то ухватиться и не можешь, и от этого тебе становится еще хуже.
Последующие два дня я не помню, все было как на автопилоте: ухаживала за детьми, готовила, ходила в магазин, но, если честно, не помнила себя.
Мысли мои постоянно возвращались к маме, в детство, в мои подростковые переживания, я почему-то вспомнила всех своих парней, то, как училась в институте и как весело мы проводили время. Просто нужно было занять свой мозг чем-то, вот я и думала об этом.
Я даже ни с кем не могла поделиться, потому что мама запретила мне вообще кому-либо рассказывать. И это, наверно, было самое правильное решение для нее, потому что все бы просто тихо ждали, когда наступит конец. И то, что происходило дальше, знали только мы вдвоем. Сергей и мой папа, конечно, тоже были в курсе, но знали лишь самую малость. Сейчас я думаю, что это не нужно было проживать мне одной, оттого что мне некому было сказать и некого попросить о поддержке, а я думаю, мои подруги и друзья смогли бы меня поддержать. Мне становилось с каждым днем все хуже.
