Мы столкнулись в дверях его кабинета, когда он выходил.
— Что с мамой? Почему ей плохо? — меня начало трясти от страха за ее состояние.
— Вы оттягиваете неизбежное, Екатерина. Может лучше смириться?
— Смириться⁈ Что вы говорите! Это ваша мама с каждым днём умирает на глазах? Вы хоть представляете как мне трудно⁈ Почему вы настолько безжалостны? Вы же врач! Вы давали клятву! — кричала я, стуча по его груди своими кулаками. — Вы должны спасти её, — осевшим голосом добавила я, смахивая слезы с глаз.
— Послушай меня, — его равнодушный голос, убивал во мне крохотную надежду на спасение мамы.
— Не хочу я вас слушать! Не надо! — взвыла я обессиленно. — Я найду деньги. Мне нужно немного времени. Я их найду, обещаю. Я должна найти.
— Деньги не помогут вам. Примите свою участь.
— Как вы смеете мне такое говорить? — руки пробирает мелкая дрожь.
— Екатерина, постарайтесь выслушать. Лекарство закончилось. Его не купить. У наших поставщиков его не осталось. Прошу меня простить.
— Подождите. Как закончилось? — мне показалось что в этот момент, вся моя жизнь рухнула.
— Остаток, который был у них на складе выкупили. Когда будет новая партия неизвестно. Вам придется перейти на аналог.
— Но он будет медленно убивать мою маму.
— Я сказал вам правду, Екатерина. Это лучше, чем давать ложную надежду. Прошу, будьте готовы к последствиям, — его ладонь легла на мое плечо.
В одну секунду все силы покидают мое тело. Безжизненным грузом, я опускаюсь на холодный пол, разглядывая разбитую плитку. Сколько боли видели эти стены? А потерь?
Миллионы человек оказывались в безвыходной ситуации, так же как и я. Вот если б я успела. Если б переступила через себя и попросила у босса денег.
Я виновата в том, что моя гордость стала помехой в этой борьбе. Разве есть что-то постыдное, чтоб спасти любимого и единственного близкого человека? Но сейчас поздно об этом говорить. Своей гордостью я подписала маме смертельный приговор.
Катя
Смотреть в любимые глаза мамы стало невыносимо. Вечером я провела с ней от силы пол часа. Больше не смогла. Я не могла рассказать ей.
Утром, безжизненным шагом я шла на работу. Люди вокруг суетились, бежали, а мой мир остановился.
— Привет, — коснувшись моего плеча, бодрым голосом поздоровался Вова.
— Привет, — отозвалась я, глядя себе под ноги.
— А ну, посмотри на меня, — Вова склонился, чтоб увидеть мои глаза. — Бляха! Кать, ты вообще спала сегодня ночью?
— Не помню, а что?
— У тебя глаза красные. Что случилось? Сознавайся. Это Леха, да? Поэтому он свалил куда-то ещё вчера вечером?
— Свалил? — переспрашиваю я.
— Да. Ты не позвонила мне вчера, а он набрал и сказал, что уезжает. Я думал это связано с вами двумя.
— Нет. Я не знала, что он уехал. Вов, — приободрилась я, осознав что босса нет.
— Чего? — он обошёл меня и зашагал спиной вперед.
— Раз Алексея Андреевича нет, можно я попрошу тебя о кое чем?
— Попробуй, — поиграв бровями Вова остановился.
— Сперва скажи, когда он возвращается?
Я должна провести с мамой как можно больше времени, даже если это будет приносить мне невыносимую боль. Ночью я много думала. Нельзя убегать от ответственности. Каждый прожитый мамой день может стать решающим. Я не знаю, когда ей станет хуже, поэтому каждая секунда на счету. Я хочу быть рядом с ней.
— Сказал к вечеру. Он улетел куда-то. Я сам ничего не понял. Сложно представить, что у него там щелкнуло. Вчера сел в самолет и усвистал.
— Может командировка о которой он говорил? Мы же так и не слетали.
— Не исключено. Хотя что-то мне подсказывает, что это был лишь повод тебя удержать.
— Удержать? — переспрашиваю неуверенно. — Хотя плевать, — отмахиваюсь я. — Если Алексей Андреевич возвращается вечером…
— То…, — подталкивает меня Вова к назревшему вопросу.
— Можно я сегодня отпрошусь? — работу потерять теперь не страшно. Я держалась за неё пока могла помочь маме, но сейчас не было смысла.
— Ого. Ты ж только в новый офис пришла. Стряслось чего?
— Хочу провести побольше времени с мамой. Она больна и каждый ее час на счету, — проговариваю я, сглатывая подступивший ком к горлу.
— Все настолько плохо? Может я могу помочь? — он вмиг становится серьезным.
— Нет. Ты не поможешь. Так что?
— Иди. Я если что прикрою тебя, — его рука коснулась моего плеча в знак поддержки. — Мама это святое, — грустно слетело с его губ. — Я знаю, что такое терять родителей.
Не раздумывая больше ни секунды, я развернулась и рванула в больницу. Какая же я дура, что вчера сбежала. Но мне нужно было время, чтоб принять эту боль.
Я бежала не разбирая дороги в больницу. Господи, какая же я идиотка. Пошла на поводу у своего самолюбия, но это же самое ценное время, что у меня осталось.
— Куда это вы собрались, — грубо остановил меня голос девушки из регистратуры. — Часы приема не знаете?
— Прошу прощения, но у меня мало времени. Мама в плачевном состоянии. Войдите пожалуйста в мое положение, — на глаза навернулись слезы.
— Тут сотни людей в плачевном состоянии, но это не значит, что можно нарушать режим! Покиньте больницу и приходите в указанное время.
