— Пожалуйста, войдите в мое положение, — молила я девушку за стойкой.
— Не надо мне тут нюни разводить. Вы не первая, ни последняя. Показать где выход или сами справитесь? — воинственно скрестив руки на груди, она смерила меня строгим взглядом.
— У вас же тоже есть родители. Поймите меня пожалуйста. У меня кроме неё никого нет, — мой голос задрожал от бессилия.
— Я вызову охрану, если вы не уйдете прямо сейчас!
Стираю предательские слезы с лица. Мне не остаётся ничего, кроме как уйти.
— Екатерина! — летит мне в спину и я замираю. — Зачем ты здесь? — от голоса доктора становится ещё хуже. Он вынес приговор моей маме, хоть и не по своей воле.
— Я хотела побыть с мамой… пока ей не стало хуже, — отвечаю не поворачиваясь.
— Пропусти её, — доносится до меня чуть слышно.
— Но…
— Никаких но. Под мою ответственность. Катерина. Я тебя провожу, — с сочувствием говорит врач.
— Это… — поворачиваюсь к нему, не веря в свою удачу.
— Пойдем, — он кивает в сторону длинного коридора. — У тебя мало времени.
Неуверенно следую за ним. Тело пробирает мелкая дрожь. Я должна объяснить маме, что не смогла. Не справилась. Не нашла деньги и теперь ей станет хуже.
— Постарайся вести себя спокойно, — врач дал мне наставление, перед дверью палаты.
— Спасибо, — отвечаю я и берусь за круглую ручку двери. Пару секунд собираюсь с силами и вхожу.
— Катюша, а ты чего здесь так рано? — отрываясь от прочтения книги, спросила мама.
Как же больно смотреть в её глаза.
— Мамуль, — не сдерживаюсь я и подбегаю, чтоб обнять её из последних сил. — Прости меня, мам, — слезы солеными дорожками стекают по щекам.
— Что стряслось, Катюш? — встревоженно спросила она, поглаживая меня по волосам.
— Я не справилась мам. Я не смогла. Я подвела тебя, — не прекращая рыдать, говорю я.
— Моя девочка. О чем ты говоришь? Всё же в порядке. У тебя на работе проблемы, да? — её ласковый голос сводил с ума.
Это невыносимо. Как вообще можно сказать единственному родному человеку, что скоро он потеряет рассудок по твоей вине. Я ужасная дочь. Я не смогла.
— Мам, можно я просто полежу с тобой вот так? — укладываюсь на ее груди, пока она продолжает меня поглаживать.
— Конечно можно, дорогая. Я всегда рядом с тобой.
Эти слова как спусковой крючок. У меня начинается настоящая истерика. Я больше не могу держать в себе эту боль.
Катя
Я не отходила от мамы ни на минуту, стараясь всё время держать её за руку. Истерика отступила и я готовилась сказать ей то, что должна была.
От очередного лекарства мама уснула. Я смотрела на неё и старалась запечатлеть в своей памяти каждую её морщинку.
— Катя, — тихонько зовет меня доктор, приоткрыв дверь палаты.
Нехотя отпускаю мамину руку и с болью на душе покидаю палату.
— Слушаю вас, — стараюсь держаться, но с каждым часом всё сложней.
— Сегодня мы введем вашей маме аналог. Есть вероятность, что завтра ей станет хуже. Подготовьтесь к худшему, — его слова звучат как приговор.
Начинаю мотать головой, отгоняя от себя самые страшные мысли.
— Нет, пожалуйста. Не говорите такого, — хватаюсь руками за его белоснежный халат. — Прошу вас. Дайте мне ещё немного времени. Я вас умоляю, — рыдаю я, глядя на того кто станет нашим палачом.
— У нас нет времени. Если не ввести сегодня лекарство, то она может умереть уже ночью.
— Но у меня же было больше времени, — задыхаясь от накатившей паники молю я.
— Пришли ее результаты анализов. Они стали хуже. Мы не можем больше оттягивать.
— Но может я смогу найти нужный препарат? Пожалуйста, ещё немного. Я постараюсь.
— Посмотри на меня, Кать. Ты здесь достаточно давно. Я сроднился с тобой. Ты правда стала мне очень близка, но я не могу подвергать твою маму опасности.
— Я найду. Должно же быть это лекарство хоть где-то? — реву я белугой.
— Нет. Его нет в нашей стране. Оно редкое. Я ведь тебе говорил. Партии ограничены и вероятность того, что мы достанем его к вечеру нулевая. На новую поставку может уйти больше месяца. У нас нет столько времени.
— А потом? Потом мы сможем вернуть её к этому лекарству? Мама сможет снова восстановиться? — с надеждой спрашиваю я, стараясь найти правду в его глазах.
— Нет. Это необратимый процесс. Соберись и подготовься. Через два часа придёт медсестра. Извини, но я сделал всё что мог, — он аккуратно снимает мои руки с себя и с понурой головой уходит прочь.
Ноги подкашиваются. Я не могу здраво мыслить. Весь мой мир рушится на миллион осколков. Держась за стену, возвращаюсь в палату.
Я смотрю на спокойно спящую маму и не могу поверить, что жизнь может быть настолько ужасной. Это не справедливо. Почему она? Лучше б на её месте оказалась я.
Слезы застилают мои глаза. Образ мамы расплывается. Обессиленно я сажусь на стульчик рядом с ней и сжимаю её тёплые ладони.
Голова становится невыносимо тяжелой. Прикрыв глаза, я опускаю её на кровать. Тяжело. Силы покидают меня с каждой секундой.
— Екатерина, вставайте. Мне нужно поставить укол, — доносится до меня мягкий женский голос. — Катя, пожалуйста. У нас нет времени, — лёгкое касание моей спины, приводит в чувство.
