Закулисье не было освещено, еще и в плотном шифоновом покрывале на голове – сплошная темень. Такую черноту помнила только из детства, когда пряталась от папы в шкафу и ждала, что он меня найдет. Один раз даже уснула там. Вот с такой же ночью в глазах более-менее уверенно я прошагала мимо не узнавших меня одноклассников, а дальше пошла на ощупь, не рискуя открыть лицо. Внезапно споткнулась о провода и потеряла равновесие, но кто-то ухватил меня сзади за локоть, прижал к себе и тихо проговорил на ухо:
– Осторожнее, принцесса. Или теперь – богиня?
– Это что, так очевидно? – прошипела я, высвобождая руку.
– Нет. Маскировка сработала. Хотя твой шпагат на физре мог бы натолкнуть на след, но думаю, кроме меня и Ди никто не сложил два плюс два.
– Тогда как ты догадался?
– Я же в клубе видел, как ты двигаешься. Стиль был другой, но твою манеру ни с чем не перепутаешь, Лакшми-Катя.
– Еще раз назовешь меня Катя, буду звать тебя Китя.
– Китя и Катя. А что, мне кажется, подходит.
– А мне нет. Блин, Никита, только не разоблачай. Я согласилась выйти инкогнито.
– Принцесса, где твои манеры?
– По-жа-луй-ста.
– Другое дело. Ок. Не скажу, пока сама не решишь рассекретиться.
– Обещаешь?
– Слово рыцаря.
– А ты рыцарь?
– Для тебя да.
– Спасибо. – Я вдруг захотела спросить. – Никит…
– Что?
– А тебе понравился танец?
– Еще скажи – не знаешь, что ты топ в этом? Не думал, что тебя интересует мое мнение.
– Я сама не думала…
Он снова взял мою руку, повернул и поцеловал запястье; сказать, что меня пронзило током, – ничего не сказать. Никита проводил к раздевалке, покараулил у двери, пока я перевоплощалась, а когда я вышла, рыцарь ушел к своим. Подошла их очередь выступать, стали подтягиваться оставшиеся актеры из «Д» класса. Я тихонько заняла место в зале и с удовольствием посмотрела их постановку. Никита был хорош в образе Чацкого. Даже слишком. Монолог «А судьи кто?» он зачитал речитативом. Остальные ребята сначала битовали в микрофоны, а потом фоном заиграл трек «Август – это ты», и школьный Чацкий, как бы в диалоге с Мотом, забатлил переделанный монолог.
Мот: Тусовки —
Чацкий:
Мот:
Чацкий:
Мот припев (Чацкий повторял последние слова в строках):
Получилось очень круто. До мурашек. Парни в зале улюлюкали, девочки визжали и орали. На секунду я представила, как ярые фанатки Никиты поснимали белье и побросали его на сцену: «Кричали дамочки ‛‛мой краш’’ и в воздух лифчики бросали».
