Мой НЕ книжный краш полностью

– Ауч. – Резкая боль, брызги слез и слюней. – Кати-и-и, идиотка!

Мне было не просто больно, а капец как бо-о-ольно. Я боялась посмотреть на правую руку. По ощущениям там должно быть кровавое месиво, как в фильмах, когда конечность неестественно вывернута или вовсе оторвана и лежит отдельно от тела. Так, воображение разыгралось, его точно нужно было унять. И дышать.

Вдох-выдох. Вдох-выдох.

Я лежала на снегу, смотрела в небо, но почти не видела его. Левой рукой сняла запотевшие горнолыжные очки и посмотрела туда, где должна была находиться правая. Вопреки жанру экшн, она оказалась на месте и выглядела вполне естественно.

– Ауч! – Я дотянулась до нее здоровой рукой и сняла перчатку, попробовала согнуть пальцы. Они шевелились. Что ж, уже неплохо.

– Ты чего разлеглась тут? – Возле меня резко затормозил лыжник. – Экстрима захотелось?

– Типа того, – ответила я, сдерживая слезы.

– Ну, вставай. – Он протянул мне руку и мою же потерянную выше по склону палку. – На сегодня с тебя явно хватит.

Ухватившись за него, я неуклюже поднялась. Как же все-таки без правой было неловко. Сквозь боль я попыталась натянуть перчатку обратно, но ладонь и запястье уже начали распухать.

– Ауч…

– Не надевай. Суй в карман, держись за меня. Сейчас со скоростной поедем медленно, спешить уже некуда.

– Не смешно.

– Согласен.

Кое-как мы спустились. Спаситель помог отстегнуть крепление и довел до медпункта.

– Ну все, адреналинщица, дальше сама разберешься? Ты же здесь не одна катаешь?

– Катаю одна, а здесь я… – Про себя договорила, что тоже одна, но вслух сказала: – С родителями.

– Ну ок, позвони, обрадуй.

– Спасибо. – Тут только поняла, что даже имя не спросила. – Как вас зовут?

– Никита. А тебя как? – Парень улыбнулся, а я ухмыльнулась. Прикол, конечно. Как раз Никиты мне не хватало. На, получи и распишись. Только не этот был нужен, а другой – мой псих с помойки, гений математики и персональный защитник.

– Ау-у! – Спаситель помахал перед лицом и щелкнул пальцами. – Тебя, говорю, как зовут?

– Катерина. – Из мысленного побега в недавнее прошлое я вернулась в медпункт. – Ауч!

– Ну что, Катерина, – медик осмотрел правую руку, – перелома нет, но ушиб сильный. Надо бы съездить в Миасс, снимок сделать.

– Какой еще снимок?

– Рентгеновский, конечно, не селфи же.

– Не смешно.

– А по-моему, очень. До встречи на крутых виражах, гонщица, но, похоже, в следующем сезоне. – Местный Никита махнул рукой на прощанье и вышел из медпункта.

– Не похоже, а однозначно, – продолжил медик. – Звони родителям. Тебе в больницу надо. Сначала снимок, потом по ситуации, думаю, лангеткой на пару недель обойдется.

– Что-о? Какая пара недель? – Я захлебнулась от новой волны боли и шока. – Получается, что долго в школу ходить не буду?

– Скажи еще, что сильно расстроишься, – хмыкнул медик. – Звони, мне работать надо.

– Им тоже, – пробурчала я и набрала мамин номер. Сама себе удивилась. В прошлых школах только дай прогулять, а тут отчаянно захотелось в школу, на нашу заднюю парту, а не вот это вот все. – Ма, нам надо в Миасс сгонять, снимок сделать.

– Что случилось, Катюшкин?

– Я упала. Врач говорит – ушиб сильный, но надо убедиться, что не перелом, и потом уже что-то накладывать.

– Не шути так. Мы почти закончили.

– Что за бред? – Я закипела от ее реакции, плюс мне было действительно больно: обезболивающее, которое дал медик, притупило, но не убрало боль полностью. – Если бы каждый раз приходилось падать, чтобы вы наконец-то обратили на меня хоть какое-то внимание, я бы стала сплошным синяком.

– Хорошо, не волнуйся. Мы сейчас придем. – Папа что-то говорил на фоне, я слышала его голос, но не разбирала слов. – Катюшкин, ты там держись.

– Угу. – Я всхлипнула и положила трубку.

Через три часа любовалась перевязанной правой рукой. Снимок подтвердил – перелома нет, но ушиб действительно сильный. Вместо субботних катаний с родителями я провела с ними полдня в поездке до больницы и обратно. Что ж, семейный выходной «удался». Панцирь велели носить десять дней, никаких нагрузок, в том числе запретили две недели писать правой рукой. Вот и аукнулся выбранный баскет. Точно проклятье Журавлевой: тогда в спортзале легкий ушиб пальца, а сейчас догнало по полной. На неделю освобождение от школы. Блин, как это все не вовремя. Вечер закончила скомканным ужином, обменом короткими репликами, обезболом на десерт и ночью в полусне.

Осторожно, двери закрываются.

Следующая станция – «Отстой».

В понедельник вернулись домой, и я надиктовала Никите и Ди, что не приду в школу до следующей недели. Слава голосовым сообщениям: левой рукой я набирала бы текст до следующего сезона. Договорились, что ребята по очереди будут приходить ко мне домой после уроков.

Никита:

Cильно болит?

Кати:

Я на обезболе.

Никита:

Хочешь, приду сейчас?

Кати:

Нет, легла уже.

Никита:

Ок, до завтра, принцесса.

Погружаясь в сон, я улыбалась. И все-таки мне нравилось, как он называл меня. Именно он. Мой не книжный краш. Мой Ни-ки-та.