– Хм, вроде бы это я не дал причинить тебе боль тогда в клубе. У кого-то память короче юбки. – Я не натряхивался на благодарность, но меня задело, что она проигнорила этот факт. – Не скрою, мне нравится, как ты злишься, но только ты и только на меня. У тебя глаза меняются.
– Не выдумывай. И это была юбка-шорты.
– Принцесса, мне виднее, как в моменте меняются твои глаза со светло-карих в устрашающий темный.
– Проверь зрение и слух заодно. Повторяю: я не принцесса.
– Еще какая!
– Пф-ф-ф-ф. – Новенькая мило спустила пар приоткрытыми губами и попыталась съехать: – Ну а ты что здесь забыл? Тренер по боксу наказал?
– Годная попытка, но мимо. В школьных активностях участвую по настоянию маман – это плата и моральная компенсация ей за мое боксирование. Что поделать: хотела актера – получила боксера.
– Она мне уже нравится.
– Кто?
– Твоя мама. – На этих словах она так стервозно улыбнулась, что я залюбовался, ехидна какая.
– Вы бы подружились. – Я заглянул ей в глаза и, не увидев там запрет на сближение, дотронулся до ее ладони. – Болит?
– Н-нет, норм. – Она отдернула руку и помчала из зала. Не понял, а что я такого сделал?
Вовремя. А то услышала бы, как громко молотит мое сердце, будто перчаткой по груше. Капец, Никитос, ты попал. Принцесса Шибанесса уже обосновалась в твоей башке. Да и никакая она не Шибанесса. Топовая девчонка эта Кати, такая естественная и-и-и… зачетная, короче.
Весь вечер мысленно возвращался к физре, а точнее, к тому, как новенькая справилась с нормативами. Без показухи, просто взяла и уделала всех. В баскет тоже играла норм, правда, под конец неудачно приняла мяч, походу, выбила палец, но опять же, никакой показухи и истерик из-за сломанного ногтя. Была б там Журавлева, пришлось бы маникюрочную реанимацию вызывать. Я уснул поздно и спал плохо, в итоге проигнорил будильник и пришел в школу ко второму уроку. Весь день ходил сонный, раскачался ближе к консультации по матеше. После уроков поднялся на четвертый этаж, вошел в нужный класс и двинул в конец ряда, к своей парте, а там она – новенькая. Нас опять сдвоили. Прикол.
– Привет, принцесса. – Я положил рюкзак. – Это моя парта, но я не против, чтобы мы сидели вместе.
– Ты ее что, подписал?
– А ты загляни вниз и проверь.
В класс зашел завуч и махнул мне рукой. Ну вот, началось…
– Вот еще.
– Это хорошо, что ты мне доверяешь. – Я пошел в коридор, крикнув ответ уже у двери.
В коридоре выхватил по полной из-за внешкольной деятельности. Мол, ай-я-яй, Никита Беркутов, как это ты больше не будешь участвовать в самодеятельности и отказываешься быть лидером класса на собраниях?! Ну камон, типа больше некому? Я настоял на своем: в спортивных соревнованиях за честь класса или школы вписаться готов, но на сцене и собраниях как-нибудь сами, без меня. Мне разовой акции хватило с головой – гастроли Чацкого по настоянию маман. Еле отбился, короче, и зашел в класс уже со звонком.
– Никита, ты на тренировки тоже опаздываешь? – спросила Ольга Владимировна.
– Нет. Бокс – это святое.
– Видимо, мне нужно попросить телефон твоего тренера, взять консультацию.
Кати грызла карандаш, глядя на выданный вариант по матеше.
– Тебе не говорили, что брать несъедобное в рот негигиенично? Принцесса всегда должна быть наготове, – шепнул я ей, сев рядом.
– К чему?
– Ну как же, к поцелую. Вдруг принц, а ты с карандашными микробами?
– Не вижу принцев. Только психа, для которого бокс – святое.
– Ага, значит, слушаешь, подмечаешь психологические детали?
– Вот еще! Ты, кстати, почему не на собрании лидеров?
– Ты уж определись, я больше похож на лидера или на психа?
– Одно другому не мешает.
– Знаешь, что мне реально мешает?
– Беркутов! – классная повысила голос. – Мало того что опоздал, так еще и мешаешь новенькой. Катя ведь, да?
Я увидел, как принцесса поморщилась, когда произнесли имя: обращение «Катя» ей явно не нравилось. Ольга Владимировна подошла и положила мне два варианта.
– Ты у нас шустрый парень, будем считать это персональной интенсивной тренировкой.
– Ок.
Я засиживаться не стал, быстро написал решения на обоих листках и глянул на Кати. Она сосредоточенно мучила дроби, точнее, буксовала в них. Тут у меня созрел план укрощения строптивой арифметическим методом. Кто бы мог подумать, где пригодится математический лицей. Я придвинулся поближе.
– Принцесса, кажется, тебе снова нужна моя помощь. Я готов.
– Знаешь что? – прошипела она, но тут же замялась. – Готов – тогда помоги. Ненавижу дроби, не понимаю их.
План сработал. Я вырвал из тетради двойной листок, начал быстро писать и шепотом накидывать короткие объяснения. Она внимательно слушала.
– Поняла?
– Кажется, да.
– На самом деле с дробями все просто, надо один раз хорошенько разобраться.
– Спасибо. Мне они не давались.
– Мы как-нибудь еще позанимаемся, и будешь щелкать на раз-два. – Кати недоверчиво посмотрела на меня, а я что? Я улыбнулся как можно искреннее. Звонок спас не только меня, судя по хору облегченных вздохов.
– Если насчет дробей ты серьезно, то мне действительно нужна помощь.
