– Абсолютно. Я раньше в математическом лицее учился, нас там гоняли конкретно, похлеще, чем на тренях.
– Получается, ты тоже неместный? – Кати остановилась и оглянулась.
– В Тюмени, как и в Москве, полно понаехавших. Не грусти, принцесса, прорвемся. Предлагаю шефство над тобой в матеше и в развлечениях по выходным.
– Второе лишнее.
– Я в смысле с дискотеки проводить и там присмотреть. – Мы спускались по лестнице. – Не сидеть же тебе все время в башне из стекла и кирпича. Согласись, псих-боксер в друзьях обнадеживает?
– Очень. – Она впервые засмеялась, а я невольно заслушался, красивые голос и смех у нее были. – Так значит, все-таки псих?
– За такой смех я готов быть твоим персональным шутом и охранником.
Уже возле выхода из раздевалки к нам подошла Журавлева и положила руку мне на плечо с таким видом, как будто я ее собственность. Как же достала!
– Китя, я тебя жду. Мы идем заниматься или как?
– Блин, забыл про тебя, Журавлева. – Я посмотрел на Кати, она резко изменилась в лице. Капец. Журавлева, чтоб тебя. – Прости, принцесса, сегодня ты домой идешь одна, мне в другую сторону.
– Я и не нуждаюсь в поводыре. – Кати уже выглядела спокойной, только взгляд стал холоднее, чем хотелось бы. А может, ей и правда было все равно где, чем и с кем я занимаюсь? Проверить бы. Но как?
Случай представился через неделю. Причем без моего участия, почти. На театральный четверг я шел как декабрист на виселицу. Зато маман уселась на второй ряд и сияла ярче софитов. Оставалось дышать ровнее, балаган этот целиком я смотреть не собирался, хоть и последними выступали. Знал, что отстреляюсь и смотаюсь на треню, но перед этим хотел взглянуть кое на что, точнее, кое на кого. Я замешкался с фраком, еще цилиндр этот дурацкий… Когда за кулисами подошел к занавесу посмотреть на выступление гуманитариев с их картонной богиней, то понял, что сильно опоздал и застал с середины. Но на самом деле успел вовремя, как раз на тот момент, которого не было на репетициях. По сцене двигалась дева в индийском костюме. Полупрозрачная ткань восточных штанов то летела за танцовщицей, то надувалась и опадала, топ позвякивал золотыми монетами и обнажал живот, который двигался так, как будто на сцену вышла реально богиня. Браслеты до локтя на тонких руках при каждом движении скользили вверх-вниз. Ступни босые, лицо и волосы закрывало какое-то покрывало. Я, мягко говоря, не фанател от индийского кино и прочей лабуды, но не мог оторвать глаз от той, что под музыку исполняла танец живота и рук. Все вместе это гипнотизировало. Ошалеть. Я сглотнул и, кажется, понял, кто прятал лицо под вуалью. Нет, я был уверен. Все сходилось. Эта пластика, фигура и упоминание про Лакшми в том разговоре с Серовой в столовке. Ну конечно, это была она, Кати! Новенькая. Моя принцесса – Лакшми. Виртуальный чек-лист распух от количества галочек и угрожал взорваться не хуже просроченного кефира в картонной упаковке. А вот богиня у десятого «А» вышла ни фига не картонной. Танец вместе со сценкой закончился под громкие аплодисменты зала. Я слышал «Браво!», «Лакшми, покажи личико!» и пытался взять себя в руки. Она опять отправила меня в нокаут. Эта девочка с обычной внешностью в танце перевоплощалась в настоящее божество. Она притягивала к себе все внимание, вызывала желание если не обладать, то хотя бы дотянуться и дотронуться.
За кулисами было темно, и хорошо, иначе она увидела бы мое идиотское выражение лица. Актеры ашек потянулись на финальный поклон, а Лакшми-Катя тем временем ушла со сцены за последние кулисы, где, кроме меня и пары человек, никто не находился, все стояли за первыми двумя. Она прошла мимо оцепеневших одноклассников, сделала еще несколько маленьких шагов и стала осторожно продвигаться мимо меня, а дальше совсем на ощупь, не открывая лицо. Блин. Не желая открыться, она рисковала рухнуть: было слишком темно, чтобы идти со шторой на башке. В тот же момент она споткнулась о провода дополнительных переходников и потеряла равновесие. В один прыжок я оказался рядом и успел ухватить ее за локоть. Прижал к себе и сказал на ухо:
– Осторожнее, принцесса. Или теперь – богиня?
– Это что, так очевидно? – чуть ли не прошипела она, выдергивая руку и отходя дальше. Туда, где не было никого, только мы, полумрак и ее звенящие браслеты.
– Нет. Маскировка сработала. – Она стояла так близко, что я чувствовал ее дыхание из-под закрывающей шторины. Меня накрыло. Вспотели ладони, стало резко не хватать воздуха, и пульс разогнался, как после десятка жимов, я снова сглотнул и поделился догадкой. Блин, с голосом что-то случилось, прозвучал как у придурка. – Хотя твой шпагат на физре мог бы натолкнуть на след, но думаю, кроме меня и Ди, никто не сложил два плюс два.
– Тогда как ты догадался?
– Я же в клубе видел, как ты двигаешься. Стиль был другой, но твою манеру ни с кем не перепутаешь, Лакшми-Катя. – Про подслушанный разговор в столовке я, естессно, умолчал.
– Еще раз назовешь меня Катя, буду звать тебя Китя.
– Китя и Катя. А что, мне кажется, подходит.
