Благо, Богданов всех предупредил, чтоб об аварии ни слова. Лишний шум тут ни к чему. Я медленно перевел взгляд на их компашку, и увидел все тот состав: заметно напряженный Даня, долговязый Петр и пышущая праведным гневом, по-видимому, за подругу, амазонка.
Ожидаемая, но явно не способствующая успокоению картина. Особенно раздражал пустой стул рядом с Акуловой.
— Тогда передайте подруге, что все эти прогулы она будет отрабатывать очень долго, — стараясь говорить ровно, заключил я и уже мысленно добавил:
«До конца своих дней»
Проведя по расписанию все пары и отправив еще несколько сообщений на номер Лены в промежутке между ними, я вновь вернулся к мысли о том, что было бы неплохо выпить и снова поговорить с Бодровым.
Скинув короткое ультимативное приглашение другу, я ненадолго заехал в офис, и тут же направился в бар. Приехав в результате на полчаса раньше запланированного времени, я не дожидаясь Андрее, сделал заказ.
— Что, все так плохо? — послышался голос Бодрова спустя двадцать минут моего пьянства в одиночестве.
Я молча наполнил стакан и пододвинул его к Андрею с настойчивым «пей».
Бодров с небольшим смешком выполнил мое указание и проговорил:
— Так в чем проблема?
— Ты мне скажи, ты же меня пасешь.
Андрей чуть усмехнулся уголками губ, признавая правдивость этих слов.
— Официально ни в чем, — осторожно начал Бодров, видимо, пытаясь нащупать почву, поскольку о возникшей у меня проблеме, он, очевидно, понятия не имел, — ваши медленные подкопы с Андреичем на свет не вышли, так что я никаких проблем не вижу, — внимательно следя за моей реакцией, продолжил Андрей, во всяком случае в этом деле.
Я криво улыбнулся и в очередной раз осушил содержимое стакана, одновременно проверяя, не соизволила ли Миронова наконец ответить. Разумеется, нет.
— Слушай, Миш, я знаю, что тебя жутко бесит мое вмешательство, но давай будем честны, одному трудно, поэтому позволь мне просто помочь, и прикрыть твою жопу, пока все это не кончится, — как по бумажке выдал Бодров, видимо, ему надоело смотреть на мою хмурую рожу в тишине последние несколько минут.
Вот только разборки с Беловым и его прихвостнями волновали меня значительно меньше, чем недавно выяснившийся факт родства между ним и Леной, что выводило конфликт в уже несколько иную плоскость. А что касается Бодрова, то его правоту было сложно отрицать. Один бы я справился, план был хорошо, правда, реализация заняла бы пару лет, но с учетом всех факторов, особенно касавшихся Лены, очевидно, нужно было ускоряться, и помощь Андрея тут явно не помешает.
Обдумав все в голове, я решил начать с главного.
— Она его дочь, — коротко бросил я, смотря на вмиг растерявшегося друга.
— Кто?
— Лена, — глаза Бодрова расширились от удивления, и он медленно произнес:
— Ты хочешь сказать, что твоя Елена — дочь Белова?
Я молча кивнул, стараясь скрыть собственные противоречивые чувства. От подобной несправедливости поначалу хотелось буквально орать.
— Ты уверен? — послышался еще один уточняющий вопрос.
— Он сам мне об этом сказал.
— Вы виделись? — ошарашенно выдал Андрей, так громко, что несколько посетителей обернулись в нашу сторону.
— Да, в универе.
Бодров заметно нахмурился и в приказном тоне проговорил:
— Рассказывай, как все было, свои односложные предложения оставишь для других.
— Мы встретились в универе не так давно, — медленно начал я, в очередной раз проверяя телефон, — рядом с ним шла Лена, Белов и поинтересовался, не знаком ли я с его дочуркой, учитывая, что сразу после этого мне непрозрачно намекнула на ее счет, очевидно, за этим он в универ и приходил.
Глаза Андрея бегали из стороны в сторону.
— Он знает, что вы…
— Нет.
— И что дальше? Лена в курсе той истории, ты ей рассказал? — посыпался целый ворох вопросов в мою сторону, ответы на которые у меня не было.
Правильно истрактовав мою реакцию, Андрей со вздохом спросил.
— Ну и что ты натворил?
— Ничего, я ничего не сделал, в этом и проблема. Я отстранился и стал для нее… даже не знаю кем, — не особо вдаваясь в подробности, произнес я, краем глаза замечая возмущенный вид друга, — я знаю, что повел себя, как идиот и не отрицаю, что виноват в том, что сейчас она меня даже знать не хочет, и я честно пытался сказать ей хоть слово, но каждый гребанный раз, когда я смотрел на Лену, я будто снова и снова, видел эту мразь рядом с ней. И я никак не мог выкинуть это из головы.
— Не мог? — заинтересовано спросил Андрей, — а сейчас можешь?
От этого вопроса голову снова заполнили воспоминания об аварии: мой страх, ее хрупкая фигура посреди дороги…
Я слегка мотнул головой, отгоняя неприятные мысли и тише обычного проговорил:
— Она попала в аварию, — и увидев обеспокоенный взгляд Андрея, добавил: — Она цела, во всяком случае со слов ее друзей.
— То есть ты ее не видел.
— Нет, в универ она так и не явилась за всю неделю, а на звонки не отвечает. Вот подумываю заявиться к ней домой, глядишь и убью двух зайцев одним махом.
Не обратив внимания на последнюю мою фразу, Андрей сходу произнес:
— А ты не думал, что ей тоже надо остыть? Подумать, отойти ото всего, от аварии в конце концов.
