— Достаточно! — перебил меня он на удивление спокойным голосом. — Ты уже достаточно сказала, — его губы растянулись в полуулыбке, а глаза снова приобрели опасный блеск, он добился чего хотел — вывел меня из себя — и теперь с садистским удовольствием впитывал плоды своих стараний.
«Ну что ж, Лена, доигралась, сама же хотела поговорить начистоту, вот сейчас и поговорим. Вот только теперь кажется: если я и выйду из этого кабинета, то только вперед ногами» — последнее, что пронеслось у меня в голове прежде, чем этот заносчивый мудак встал со стула и начал приближаться ко мне.
— Ты серьезно считаешь, что я настолько мелочен, чтобы мстить тебе за поступки твоего кретина отчима?
— Ваши действия говорят сами за себя, — выпалила я, даже не думая теперь успокаиваться, поскольку все что мне оставалось — напряженно наблюдать за последствиями неосторожно брошенных слов…
— Неужели? — едко выплюнул финансист, очевидно, больше не пытавшийся сохранить хоть какой-то контроль. — А может ты уже начнешь говорить о чем, что тебя на самом деле интересует, и прекратишь наконец нести чушь про отработки.
— А что насчет вас, — накинулась я в ответ, — или только меня можно провоцировать. Что именно мешало вам произнести хоть слово за все это время?
— У этого была причина.
— И что она изменилась?
— Нет, — заметно тише ответил он, — мое отношение изменилось.
Я не удержалась и едва заметно фыркнула, разочаровано качая головой. В каком месте оно, блин, изменилось, если я снова вижу и слышу то же самое.
— Не веришь мне?
— А с чего мне вам вообще верить?
— Тогда зачем ты пришла?
— Отработки, блин, обсудить!
— Не ври, — довольно ухмыляясь, произнес финансист, — мы оба знаем, зачем ты пришла, и зачем я здесь остался. — Ну же, Лена, ты же хотела поговорить, как взрослые люди. Ты ведь за этим сюда пришла? Узнать причину происходящего между нами? — Он все больше распалялся. — Ведь все началось задолго до того, как я узнал, кто твой отчим.
Дальше я не слушала, мозг отказывался воспринимать информацию. Я сделала последний шаг назад, и уперлась ногами в переднюю парту. Ловушка захлопнулась. Меня окончательно загнали в угол.
— Ты боишься, — констатировал он, — чего? Меня? Или может себя?
Время вокруг замерло, тело отказывалось подчиняться. Я действительно боялась, и желала, не понимая чего, но точно знала одно — если он отойдет, я задохнусь.
— Вы…
— Ты, Лена, ты, — поправил меня Лебедев, и, прежде чем я успела что-то осознать, набросился на мои губы, жадно сминая их, заставляя подчиниться напору и прильнуть еще ближе к горячей груди.
По позвоночнику пробежала дрожь, отдаваясь теплом во всем теле. Лебедев на секунду отстранился и хотел что-то прошептать, но я, встав на носочки, не дала ему этого сделать. Разговоров и так уже было предостаточно.
Правильно поняв намек, он подался мне навстречу, соединяя наши губы и сразу углубляя поцелуй, буквально впечатывая меня в парту и сжимая ладонями мою талию.
— Предлагаю, пока остановиться, — хрипло прошептал Лебедев, все же прервав поцелуй, но не сдвинувшись ни на миллиметр, — универ все же не лучшее место.
— В прошлый раз тебя это не смущало.
— В прошлый раз ты и не огрызалась, — с улыбкой ответил мне Лебедев, мягко проводя ладонью по моему бедру и неожиданно становясь серьезным: — поехали со мной? — тихо прошептал он, с надеждой вглядываясь в мои глаза. — Я знаю, что после всего.
— Я поеду, — перебила я его, ласково перебирая его волосы между пальцами.
Лебедев облегченно выдохнул, оставил еще один короткий поцелуй на моих губах и почти сразу отстранился.
— Я могу забрать тебя через пару улиц отсюда, там небольшой парк…
— Я знаю, где это, — тут же отозвалась я, поправляя одежду и проводя по волосам рукой, одновременно слыша ироничный вопрос:
— Машину помнишь?
Я молча улыбнулась и первой вышла из кабинета…
До квартиры Лебедева мы добрались быстро и сейчас, встав посреди кухни, Миша тихо произнес:
— Думаю, тебе надо кое-что услышать, прежде чем все зайдет дальше.
— Игорь мне все рассказал, — на выдохе выдала я.
Лебедев на секунду растерялся, но затем собрался:
— Этого стоило ожидать.
— Да, — тихо проговорила я, чувствуя нарастающую неловкость, — но со своей стороны, я буду рада услышать и твою версию.
Миша недолго поколебался и проговорил:
— Я расскажу тебе и после этого ты примешь решение.
— Вряд ли это что-то изменит, я уже здесь.
— Я говорю это потому что потом не смогу тебя отпустить, если ты вдруг передумаешь, смотря прямо мне в глаза, произнес Лебедев.
Я понимала почему он хотел, чтобы я взвесила все риски, поскольку выбрав его, в стороне от этой истории я точно не останусь.
— Хорошо, рассказывай.
Миша рассказывал долго, иногда прерываясь и выходя покурить на балкон. Оказалось, что Игорь рассказал мне практически все, так что новыми для меня были только некоторые детали из студенчества Миши и его знакомство с отчимом.
Вместе с тем Лебедев мало говорил о собственных чувствах и отношении к произошедшему, лишь по некоторым резким движениям было видно, насколько сложно давался ему рассказ.
