Лицо Джо, бледное и беззащитное, с виду напоминало сырое крабовое мясо, а маленькие, словно бусины, глаза только дополняли сходство с ракообразным. Мы оба были с сильного похмелья: попойка с друзьями жениха накануне завершилась в половине третьего на автостоянке у паба, где мы совместными усилиями строили башню чирлидерш.
– Как ты?
– Ужасно, – ответил Джо.
– Ладно, я мигом приведу тебя в чувство, недаром я четыре раза была подружкой невесты. Что тебе принести? Маску для лица? Зеленый сок?
– Гамбургер с сыром.
– Нет, обойдешься, ты только что съел полноценный завтрак.
– Может, тогда полпинты?
– Ладно, думаю, это не повредит. Клин клином вышибают. – Я вынула его брюки из пресса и заново повесила их как следует. – Когда фотосессия шаферов?
– Не знаю, – сказал он. – Вроде через полчаса.
– Что нам сделать, чтобы тебя к ней подготовить?
– Только одеться, разве нет?
– Невероятно, до чего у вас, женихов, все просто, – сказала я. – Столько лет я представляла, как обстоят дела на этой половине. И вот, пока все невесты сидят на соковой диете, торчат в солярии и в день свадьбы встают в шесть утра, чтобы сделать прическу и макияж, мужчины напиваются в ближайшем пабе, едят жареное и развлекаются.
– Пожалуйста, давай без феминистских речей в день моей свадьбы.
– Разумеется. Я только говорю, что интересно наконец заглянуть одним глазком к мальчикам.
– В глубине души ты всегда мечтала быть мальчиком, – заметил Джо, вынимая брюки из пресса. – Как Питер Пэн.
– Вряд ли найдется мужчина, который узнает и поймет меня так же хорошо, как ты, Джо.
– Найдется, – сказал он. – Слава богу, не тот пятидесятифутовый мудак.
– Джо.
– Извини, но так и есть.
– Макс тебе сразу не понравился, я еще в тот вечер заметила. У тебя не вышло это скрыть.
– Можно спросить кое о чем теперь, когда вы расстались?
– Да.
– Большой у него член?
– Я не стану отвечать.
– Не подумай, будто я ревную. Просто интересно. Потому что иногда у здоровяков коротковаты. Хотя, может, это только по отношению к остальному телу, а на самом деле они нормального размера?
Я встала перед Джо и по-матерински поправила ему галстук, словно провожая сына к первому причастию.
– Его член такой же большой, как твое сердце, мой дорогой Джо.
– Да иди ты, – загоготал он.
– И вообще, я не гоняюсь за большими членами. Только ханжи питают к ним пристрастие.
– Точно, – сказал он. – А еще к массажным маслам.
Разговаривая с Джо, я всегда вспоминала о том, как много у нас общего. В пабах, в гостиных, в долгих автомобильных поездках за семь лет отношений мы изобрели язык, который так глубоко укоренился между нами, что порой я не могла сказать, какие шутки придумал он, а какие – я.
– Слушай, – начала я, кладя руки ему на плечи, – сдается мне, Люси не захочет, чтобы о наших с тобой отношениях кто-то прознал. Что мне говорить, когда меня спросят, откуда мы знакомы?
– Скажи правду, – ответил Джо, приобняв меня за талию. – Скажи, что мы выросли вместе.
Мы крепко обнялись в непривычном для себя сентиментальном порыве.
– Именно так все и должно было случиться.
– Да, – сказал он, касаясь губами моей щеки на несколько секунд, перед тем как запечатлеть прощальный поцелуй. – И я бы ничего не стал менять.
Когда мы приехали в церковь, Фрэнни уже вовсю занималась бесполезными обязанностями главной подружки невесты. Люси, как видно, переживала, что шаферы «не справятся с раздачей свадебных буклетов», поэтому отправила Фрэнни пораньше присматривать за нами. Фрэнни показала четырем страдающим с похмелья шаферам, как вручить план церемонии каждому приглашенному. Затем в церковь начали стекаться первые гости, и она встала рядом со мной, наблюдая, правильно ли я все делаю.
– Миленько, – сказала Фрэнни, поглаживая лацкан моего темно-синего костюма, к которому я подобрала бледно-голубую шелковую рубашку.
– Спасибо.
– Увы, мне такой крой не пошел бы – слишком большой бюст. – Фрэнни еще сильнее выпятила грудь. Сама она была задрапирована в длинное облачение из серой вискозы. – Ладно, пожалуй, мне пора.
– Когда приедет машина с подружками невесты?
– Машины, – сказала она. – Пять штук.
– Куда столько?
– Нас ведь четырнадцать.
– Четырнадцать?
– Да. У Лулу много подруг. Мы что-то вроде сестринства.
– Я заметила.
– Увидимся у алтаря! – бросила Фрэнни.
Кэтрин и Марк явились в числе первых. На Кэтрин было изысканное бледно-желтое платье с высоким воротником; струящийся шелк обтекал ее беременный живот, как голландский соус идеально приготовленное яйцо пашот. Оливию на выходные оставили с родителями Кэтрин. «Только потому, что малышка может устроить шум во время службы», – подчеркнула она, давая понять, что сама не считает ребенка помехой. Марк, который уже выпил две банки пива на пассажирском сиденье по дороге сюда, определенно считал иначе. Вскоре прибыли Дэн и Гетин с удочеренной малышкой, пристегнутой к груди Дэна. Их лица выражали блаженство и усталость, отрешенность и панику, типичные для новоиспеченных родителей.
