— Нет, я! — Лиана тут же в спор пошла. Они не разлей вода, но тут же могли разругаться в пух и прах или даже подраться, но стоит разлучиться даже на время — гасли, как перегоревшая лампа. Все-таки двойняшки и близнецы — особенные дети.
Я крепко обняла их обоих, пресекая назревавший конфликт, и чмокнула в маленькие носики.
— Я люблю вас обоих одинаково, — шепнула. — Скоро мы будем дома, но чтобы долететь, нужно слушаться бортпроводника. Сесть, — указала на два места напротив меня, — и пристегнуть ремни. Мы же не хотим, чтобы пилот посадил самолет где-нибудь в Латвии, и мы пешком через белорусские леса шли домой.
Дети оба отрицательно покачали головой. Сели и пристегнулись.
— Мам, а расскажи страшную историю? — попросил Иль.
— Да, мам, расскажи! — поддержала Лиана.
— Ну-у-у, сейчас же не ночь, и мы не под одеялом, — с сомнением протянула. Дети начали канючить и просить. Я решила пересказать одну из повестей Кинга, «Лангольеры». Как раз про самолет.
Рассказывала на автомате и думала о своем. Папа чувствовал себя хорошо. После операции восстановился и прошел четыре курса химиотерапии внутривенно. Исследование показало, что активных очагов опухоли в организме нет и можно возвращаться домой. Увы, все не так просто: каждый день он будет продолжать паллиативно пить химию в таблетках. Она действует медленнее и легче переносится, и без нее никак. Риск возвращения болезни слишком велик. Врач был честен: наша цель — продлить жизнь и максимально улучшить ее качество, убрать болевой синдром, отеки, асцит. О полном выздоровлении речи не шло. Но я все равно была счастлива. Кто знает, что там впереди.
— Говорит капитан корабля: мы приступили к снижению…
Прежде чем выйти из самолета, надела на детей толстовки: до первого сентября три дня, а уже пятнадцать градусов! Ох, у нас так мало времени собраться в школу. Мерки для школьной формы скинула, завтра ехать, примерять. Блузки, рубашки, обувь, сменка — голова кругом. Хорошо, что в остальном рулили общие закупки. В нашей школе все должно быть четко. Частная английская школа. Хорошая, на ней Марат настоял. Я вот в обычной училась и ничего. Он, кстати, тоже, но для наших детей хотел только лучшего и не скупился финансово.
— Марат, а ты где? — позвонила мужу. Он должен был встречать возле трапа. — Мы уже приземлились.
— Поль, десять минут. Такие пробки, жуть.
Мы стояли возле самолета. Стюардессы и пилоты с маленькими чемоданами тоже вышли. Это смешанный борт: русско-прибалтийский.
— Может, вас подвезти до здания аэропорта? — ко мне, наблюдавшей за возней детей, подошел пилот. Бравый мужчина: форма, шикарный разворот плеч и белозубая улыбка. Не красавец в классическом понимании, но видный. Он говорил с легким латвийским акцентом.
— Нет, спасибо. Наш папа, — кивнула на детей, — сейчас приедет.
— Янис, — представился.
— Полина, — ко мне подбежала дочка. — А эта красавица…
— Лиана, — представилась с любопытством.
— Действительно красавица, — и на меня взгляд перевел. — Но на вас совсем не похожа.
— Да куда мне до нее, — погладила дочь по волосам. Янис ничего не сказал, только смотрел. В глазах много всего. Кажется, он считал меня красивой. — Иль, машина! — крикнула я. — Папа приехал. Спасибо, Янис, что доставили нас в целости и сохранности, — прощалась, краем глаза заметив, что Марат вышел из машины и уже обнимал повиснувших на нем двойняшек. — До свидания, — я тоже пошла к мужу. У меня было три чемодана, и Янис решил помочь с багажом.
Мама с детства говорила, что я, может, и не классическая красавица, но энергетика женственности в каждом взгляде и движении. Я не понимала сначала, а как в возраст вошла… Сейчас я и сама в своей клинике помогала женщинам взглянуть на себя с другой стороны, проанализировать здоровье по-женски, гормоны, свои желания и выйти в мир обновленной. У меня были такие, кто в пятьдесят приходил с лишним весом, щитовидкой и полнейшем равнодушии к себе и жизни. Вытягивали! Если ты здорова, чувствуешь себя красивой, глаза сияют — остальное приложится. Были и те, кто замуж выходил и даже беременел, а приходили с настроем чуть ли не в гроб лечь.
— Спасибо, — сухо бросил Марат, забрав чемоданы у Яниса. Я поблагодарила нашего пилота и проверила, пристегнулись ли дети. Мы отправились домой. — Тебя ни на секунду нельзя оставить, чтобы рядом не появился мужик, — муж улыбался, высказывая претензии. Чтобы наши мелкие не начали задавать вопросы или переживать.
— Март, перестань. Это просто услуга. Такие деньги за перелет заплатили. И вообще, — повернулась к нему корпусом, — ты когда стал таким ревнивым?
— Когда на такой красивой заразе женился, — проворчал и громче: — Кто в Макдональдс хочет?
— Я! Я!
Дети начали вслух перечислять, что они будут. Сегодня я не была букой и не обрубила кайф. Домой вернулись, пусть наслаждаются. Завтра их рыбой кормить буду. Противовес и компенсация за сегодняшние излишества.
— Тебе что-нибудь взять? — с улыбкой поддел Марат. Знал ведь, что не ем такое.
