Я не высказывала своего фи свекру, но ничего «нормального» в этом не видела. Седина в бороду, и все это удобно прикрыто религией. Я не первый год наблюдала за татарской диаспорой: многоженство поддерживали единицы! Ни одна женщина не была за, просто у кого-то не было выбора. А свекровь… Она хорошая женщина, мужа любит. Да, она дала согласие, но я не верила, что с душой. Ей больно, только это так глубоко внутри, что даже единственному сыну не разглядеть.
— Я разговаривал с мамой. Она взволнована предстоящими родами, но за отца рада.
— Март, тебе скоро сорок, а ты совсем не знаешь женщин, — вздохнула я.
— Может, это ты не знаешь мужчин? — вкрадчиво поинтересовался — На что ты готова ради меня, Поля?
Я совершенно не понимала, к чему он клонит.
— Что значит: на что готова? Сигануть с двадцатого этажа? — иронично предположила. — Прости, но нет.
Марат фыркнул, ответить хотел, но мне из клиники позвонили. Я срочно нужна.
— Марат, я уеду на часик, — предупредила и, поднявшись, крикнула детей. — Заходите, совсем мокрые уже.
Не хватало заболеть перед началом учебного года.
— Тебе стоило бы взять пример с мамы и Динары, — неожиданно выдал муж. — Ради своего «Эдема» ты на все пойдешь и даже с двадцатого этажа прыгнешь, — едко произнес. — Если не ради меня, то хотя бы ради детей стань нормальной матерью, будь с ними!
— Слушай, — снова села рядом, — а давай ты станешь супер включенным отцом, м? Я неплохо зарабатываю, у тебя есть пассивный доход от вложений. Бросай к черту юридическую практику, будь с детьми! Они же и твои. А на ногти, реснички, бровки денег дам, не волнуйся.
Марат перевел на меня тяжелый надменный взгляд и поднялся.
— Я запомню это, Полина.
Мне не понравилось выражение его лица. И тем не менее я уехала.
«Эдем» находился в Замоскворечье, и мне с Новой Риги ехать прилично, но я торопилась, как могла. Вера просто так звонить не будет. Если бы какая мелочь, то администратор бы связалась, а так…
Вот и как на это реагировать и не поседеть от фантазий разной степени тревожности: от легкого звездеца до траурного марша? Стараясь храбриться и не унывать, я добралась до клиники: заехала во двор с собственной парковкой, с интересом рассматривая два мерседеса-майбаха, стоявших прямо напротив входа. Три года назад «Эдем» получил статус элитной бьюти-клиники, контингент соответствующий.
— Сюда нельзя, — два мордоворота с лицами, не обремененными интеллектом, перегородили мне путь. Вот это действительно пиздец какой-то!
— Я здесь работаю. Меня ждут.
— Разберемся, — и в наушник что-то говорить начал. Через пару минут у входа появился Макс Чатский, наш гинеколог. С ним меня пропустили.
— Максим Алексеевич, — обратилась по форме, — что за фигня творится?
Хорошо, что уже вечер и клиентов не так много.
— Пиздец, Поля. Пиздец.
Мы вошли в перевязочную: я сразу выхватила взглядом посторонних: двое мужчин, хозяин и охранник, и девушка. Над ней колдовали Вера и Влад — они занималась пластической хирургией и эстетикой лица.
У нас была операционная и происходили хирургические вмешательства, но минимум и только в сфере красоты, мужской и женской. Серьезных манипуляций не производили. Сейчас мои врачи пытались оказать девушке первую помощь. Я подошла ближе: сломанный нос и рассечение на скуле. Отек свидетельствовал о трещине. Прекрасно!
— Господа, — посмотрела на незнакомцев, — объясните, что здесь происходит?
— Нужно девочку привести в божеский вид. Деньгами больничку вашу не обидим.
Естественно, команда вызвала меня — это ЧП. В этой клинике без моей санкции никаких хирургических манипуляций не производилось, тем более по требованию каких-то неизвестных типов.
— Мы окажем ей помощь, но нам нужно вызвать правоохранительные органы и зафиксировать травмы.
Девушка сильно избита, не удивлюсь, если еще и изнасилована. Она смотрела в одну точку и беззвучно плакала.
— Никаких ментов, — произнес мужчина и положил на стол толстую пачку купюр.
— Здесь это не работает, — равнодушно отвернулась от денег. — Если наш пациент столкнулся с насилием, мы сообщаем в полицию.
— Как вас там? — показательно задумался. — Полина Сергеевна?
Я снисходительно кивнула.
— Так вот, Полина Сергеевна, меня заверил Антон Павлович…
— Чехов? — вздернула бровь. Как же меня бесили эти престарелые толстосумы, которые думали, что им все можно и ничего за это не будет.
— Не Чехов. Ежинский.
Назвал имя одного из наших инвесторов. Неприятный тип, возрастной бизнесмен, но по сути — бывший бандит. С такими же понятиями и методами.
— Он меня заверил, что вы сделаете все тихо и без огласки. Принимайтесь за работу! — скомандовал.
— Марина, — кивнула нашему администратору, которая испуганно жалась к стене, — полицию вызывай.
Мы не черные доктора и покрывать насильников не будем! Они калечат жен, любовниц, иногда даже дочерей, а мы их латать должны и делать вид, что ничего не произошло! Нет!
— У вас будут большие проблемы.
Я, сложив руки на груди, уверенно встретила его взгляд. Да, проблемы будут…
Марат
