Я спустился к завтраку чуть позже обычного. Дети уже поели и топтались в столовой с рюкзаками наперевес. Сегодня в суд к десяти, в офис заезжать не буду, из дома поеду.
— Привет, бандиты, — потрепал сына по темным волосами, а дочку поцеловал в макушку. — Что сонные такие?
— В школу… — застонали оба. Ясно.
— Привет, — приобнял жену со спины. Она была задумчива: рассеянно улыбнулась и на большую тарелку выложила аппетитный омлет с сыром и грибами. Хрустящий хлеб с маслом и кофе уже дожидались меня.
— Дети, — крикнула, — обувайтесь. Мы уже опаздываем!
— Поль, что-то случилось? — нахмурился, заметив, что чуть не облилась горячим кофе, пронеся мимо рта.
— Помнишь, рассказывала про мужчину, который девочку к нам привез?
— Конечно.
Жена потом мне звонила, консультировалась относительно их ответственности как лиц, вызвавших полицию. У меня в юридической фирме был отдел, который вел корпоративных клиентов: не крупный бизнес, а небольшие частные компании, которым время от времени нужна юридическая помощь: в основном рутинная работа юрист-консульта. Я во избежание конфликта интересов ее клиникой не занимался, но Поля позвонила мне. Это приятно. Мне вообще приятно выручать ее. Мужчина должен быть полезен своей королеве.
— Что-то случилось?
— Ежинский в позу встал. Он же инвестировал в клинику… Учредитель, мать его. Не понравилось ему, как мы с его другом поступили. Требует моего отстранения с поста руководителя.
— Или? — почему-то чувствовал, что там есть еще варианты.
— Я ж его корректно послала. Обещает нам финансовые проблемы или предложил выкупить его долю в уставном капитале. Загнул цену, жесть! — Полина к потолку глаза подняла. — Я не могу вынуть деньги из оборота. Хотелось бы избавиться от такого соучредителя, но… — беспомощно развела руками.
Я задумался. Возможно, настало время поговорить с женой о ее роли в клинике. Нет, пусть владеет, доход получает, но не работает сама. Пусть будет хозяйкой, а не рабочей пчелкой.
— Поль, можно ведь выкупить долю. Деньги большие, — я понимал примерно, сколько это, но торг всегда уместен, особенно если знать слабости оппонента, — но подумать над вопросом стоит…
— Но? — теперь она чувствовала некий подвох. Да, было у меня интересное для нее предложение.
— Поля, — я поднялся и положил руки ей на плечи, — давай выкупим долю и ты будешь собственником. Хозяйкой. Поставь директора. Найми самых крутых врачей вместо себя, а сама наслаждайся результатом. Зачем тебе каждый день ездить на работу, решать проблемы, забирать время у наших детей? Ты вполне можешь позволить себе не напрягаться. Руководи, отдыхай, кайфуй.
— Марат, ты опять… — высвободилась и отошла к окну. Ильдар и Лиана сбросили рюкзаки и носились по двору. Светлый брючный костюм из какой-то мягкой ткани обтекал аппетитную фигуру. Стройная, но такие округлости очень приятно сжимать в руке. Мне даже захотелось пристроиться сзади. — Я люблю свою работу, люблю клинику, люблю пациентов. С этим как быть? — спросила негромко.
— А детей и меня ты любишь меньше? — пытался загнать ее в угол неудобными вопросами.
— Это нечестно, Марат, — Полина призывала к объективности. — Я же не прошу тебя бросить любимое дело…
— Я мужчина! — обрубил твердо. — Я воспитан добытчиком! А ты забыла, что женщина, жена и мать! Уходишь рано, приходишь вечером. Скинула детей на няньку, дедов и бабушек. Ты когда последний раз уроки у них проверяла?
— А ты когда? — спокойно отзеркалила. — Ты хоть на одном собрании был за три года? Может, знаешь, как их классную зовут, м?
— Я в эту школу их устроил. Я за нее плачу. Как и за нашу няню и домработницу. Остальное — бабье дело, — закипел я. — Твое, Полина. Посмотри на мою мать, на Динару, на Лоту! Они сами занимаются своими детьми, мужем и домом! А ты что?
— Так может, тебе жениться нужно было на женщинах своей национальности? — парировала с холодной улыбкой и прошла мимо, обдавая дерзким ароматом восточно-пряных духов. Я матерился про себя, стараясь побороть гнев. Смотрел, как она детей в машину усаживала, и так злился на ее упрямую гордую натуру. Многие женщины мечтали жить, как у Аллаха за пазухой: не думать о финансах, заниматься собой, нежиться в постели подольше и не напрягаться лишними хлопотами. Но не Полина. Отрастила яйца как мужчина. Вот Камилла за каждую шмотку, украшение и просто деньги чуть ли не руки целовала. Послушная, не перечила, услужливая. Правильное поведение.
Я уехал в суд и о жене вообще не думал. Мне нужно сосредоточиться, а гнев в этом деле мешает. Нет, профессиональная, соревновательная злость наоборот заряжала, а то, что в последнее время чувствовал к Полине — разъедало изнутри. Неужели чертов кризис и нас достал?
В шесть вечера я был уже свободен. Вышел из Тверского суда, телефон достал и жену набрал. Я остыл немного и даже готов принять ее извинения. Сам тоже готов признать неправоту. Частично. Гудки монотонно вбивались в ухо и действовали на нервы. Затем длинные оборвались. Полина сбросила меня! Вот зараза!
Я прыгнул в тачку и ради интереса набрал Камиллу. Она ответила после первого гудка! Во-о-от!
