Я шмыгнула носом и поднялась. Тело окаменело, ныло, болело. Сбросила обувь и схватила бутылку вина. В душ отправилась. Стянула одежду и шагнула за перегородку, выкрутила воду на полную и села, прислонившись к стене, теряясь в прозрачной дымке. Бутылку предусмотрительно открыли, и я зубами выдернула пробку. Сделала большой глоток, закашлялась, и следом еще. Хочу быть разбитой физически, не только морально. Только почему-то в голове поразительно ясно: детали пазла наконец выстроились в созвездие конца света. Полгода. Как раз примерно столько прошло с моего отъезда в Германию с отцом. Как же долго Марат жил двойной жизнью. Спал со мной. Спал с ней. Я целовала его губы. Ласкала тело. Принимала в себя его член. После другой… Господи, как же мерзко! Как же вышло, что у него совсем нет совести, нет уважения, нет банальной чистоплотности? Он же после своего блядства детей наших обнимал и целовал. Это так противно. Столько низости и подлости. Откуда? Ведь Марат не такой! Нет, простым и понятным, покладистым и ручным Загитов никогда не был. Но он не жестокий, не злой, не гнусный лжец и предатель. Когда так изменился? Когда перестал идти рядом и свернул к чужому дому? Я не знала. Я не понимала. Да и не важно, наверное. Уже нет…
Этот Марат не стоил того, чтобы выслушивать его объяснения, разбираться в причинно-следственных связях, анализировать свои ошибки. Да, я неидеальная жена, но не настолько плохая, чтобы безжалостно втаптывать меня в грязь. Я родила ему детей, хотя бы за это мог пощадить мои чувства и признаться в предательстве не так жестко.
Перед глазами стояли пошлые фото и видео. Как она себя презентовала! Ни одного отверстия не оставила без внимания. Банан во рту по самый корень и приписка «ты меня научил, мой бог секса». Пальцы во влагалище. Анальная пробка в виде клубники со словами «разрабатываю для тебя дырочку».
— Боже… — я ощутила, как подкатило к горлу. Закрыла рукой рот, сдерживая рвотные позывы. Марат практически никогда не отвечал ей, только ставил огненные реакции. Только в конце писал…
Ты встала на учет? Как себя чувствуешь? Живот не болит?
Беспокоился о матери своего ребенка. Отец же! Марат снова станет папой, только с другой женщиной. Видимо, снова мальчишкой себя ощутил и девочку выбрал под стать. Она молоденькая, это заметно: кожа и тело девушки лет двадцати. Послушная, податливая, дает везде и всегда. Типичный выбор обеспеченного мужчины среднего возраста. Только за меня чего цеплялся?!
А я дурочка, конечно… Так переживала за мужа. Боялась. Даже допускала, что увлекся другой, но и в мыслях не было, что изменял на полную. Что ребенка ей сделал. А если бы я сняла спираль и согласилась снова родить… Теперь все ясно: Марат хотел заманить меня в ловушку, в клетку посадить и диктовать условия. Только я не понимала, зачем… Если влюбился и собрался жить с другой — признайся честно и разведись по-человечески! Зачем держаться за постылый брак и неудобную жену?! Я никогда не была удобной: куда поставил, там и стою. Нет, я другая, и Марату это нравилось. Он никогда не хотел женщину, похожую на мать, кроткую и зависимую. Никогда…
Сейчас, видимо, его вкусы, как и желания, изменились. Права Лота. Их мужчины из одного стручка. Если не сразу всплывало сходство, то со временем точно. Ружье, которое зарядил Адам Даниярович, выстрелило точно в меня…
Я поднялась на ватных ногах и вышла из душевой. В ванной не продохнуть от тугого пара. Это хорошо. Пусть с меня сойдет старая кожа. Хочу новой обрасти: незнакомой, жесткой, чужой. Чтобы не узнал. Чтобы по запаху не нашел. Чтобы все следы его прикосновений сгинули. Нет больше Полюшки. Умерла вчера. Никто, кроме мужа, меня так не называл. И больше не назовет. Не хочу.
Я рукой провела по зеркалу, выхватывая собственное отражение. Бледная, в губах ни кровинки, огромные глаза в ореоле потекшей туши. Да уж, Полина Сергеевна, красавица, не то слово.
Я набрала холодной воды в ладони и брызнула в лицо. Косметика сошла, и передо мной оказалась испуганная женщина. Увы, предательство любимых не делало сильнее. Сегодня я потеряла что-то очень важное. Отмерла часть меня. Большая. Я ведь любила, очень любила Марата…
— Да, Полина, ты плохая жена. Не удержала мужа от блядства, — проговорила, криво улыбаясь. Что же, пусть строит жизнь с новой зазнобой. Марат заделал ей ребенка, значит, дорога стала. Не верю, что сделал это из-за меня. Сущая глупость! Такая же, как заявление про две семьи! Загитов, очевидно, умом тронулся, раз решил, что я могу пойти на это. Насмотрелся на отца и подумал, что со мной прокатит. Как в голову такое могло прийти?! Так цинично, так зло. Ни капли раскаяния. Ни крупицы жалости. Марат получал удовольствие, унижая меня. Я чувствовала это. Его любовь превратилась в слепую ярость, и она была направлена на меня. Что же, я отвечу тем же.
Я вытерлась насухо и пошла спать. Завтра тяжелый день. Бой. И я не знала, на сколько эта война затянется. Легла и уткнулась лицом в подушку. Снова накатило, но я душила всхлипы и рыдания. Сильные женщины тоже плачут по мужчинам…
