— Мужики, вы что как не родные! — Давид разливал коньяк. — Паша, — передал бокал, — за плодотворное сотрудничество, — сказал тост и шлепнул девчонку по заднице, — отправляя к Реутову. Он только бросил взгляд на нее, когда села рядом на подлокотник:
— Иди, погуляй, красотка, — с улыбкой, а глаза холодные. — Давид, — стукнулся бокалом, — за сотрудничество, — чуть пригубил. — Но напьемся, когда подпишем документы. Я покурю, — вышел из ВИП-кабинки.
Давид покосился на меня, а когда Реутов пропал из виду, бросил:
— Сложный крендель. Выебистый и осторожный.
— А как директорами таких корпораций становятся по-твоему? — сухо ответил и тоже отправился покурить. Я снова вернулся к бездымному курению. Реутов стоял у перил и смотрел вниз. Я устроился рядом. Женщины внизу танцевали под очередной хит любимой певицы.
Я наблюдал, перескакивал взглядом с одного лица на другое, изучал, терялся мыслями, пил коньяк. Прилично пил, но не пьянел. Вроде рядом с Реутовым, но никто ни к кому не лез. Он, кажется, на кого-то смотрел. Я вернулся взглядом на площадку и замер. Я увидел Полину…
В алом платье и с красной помадой на губах, светлые волосы свободно струились по плечам, движения плавные, чувственные, грациозные. И тут же резкие, рваные, эротичные. Полина вся как оголенный нерв, как вызов мужчине, как обнаженная воплощенная страсть. Когда моя жена танцевала, все смотрели только на нее. Я обернулся — Реутов тоже смотрел, с легкой улыбкой, оценивающе, заинтересованно. Может, не на нее? Столько женщин внизу…
— Ого, — услышал рядом Давида, — Поля, что ли? — и хмыкнул. — Твоя жена явно не с детьми дома. М-да…
Реутов повернулся и странно посмотрел на меня, даже спросил удивленно:
— Жена?
Я бросил на Давида резкий взгляд, хотел оборвать эти разговоры, этот неподобающий тон, но… Я увидел его взгляд: Давид смотрел на мою жену, а в глазах сплошная похоть, яркая, неприкрытая, безумная.
— Ах ты, мудак! — схватил за грудки и двинул в солнечное сплетение. Давид закашлялся, но в драку не лез, хотя внимание мы привлекли. Реутов меня оттащил, но я успел увидеть удивленное лицо Полины. Она заметила меня. — Я с тобой еще поговорю, — выплюнул брату и поспешил вниз. Мне с женой нужно поговорить. Она всегда первая для меня.
Полина нашлась на ВИП-местах недалеко от сцены. Я подошел и, резко схватив за предплечье, повернул к себе.
— Ну и что ты здесь делаешь?! Хороша мать! — осмотрел вопиюще сексуальное платье, без декольте, но кокетливая пышная юбка и эти ножки с имитацией чулок… — С кем наши дети?! Ты почему не с ними? — обвинения сыпались прямо пропорционально ее гордому ледяному взгляду с яркими огненными крупицами. — Поехали домой! — схватил за руку. Сейчас в машину посажу и сниму это платье. Сдеру вместе с кожей. Нашей кожей.
Полина молчала, только сучья улыбка говорила, что шел бы я нахер.
— Маратик?! — услышал удивленное. У меня яйца окончательно поседели и упали на пол в моменте. Бля-ядь! — Ой, а ты здесь…
Я повернулся и увидел Камиллу. Она сидела буквально в трех шагах и изумленно хлопала глазами. В широком платье, скрывавшем живот, но только если не знать, куда смотреть, а я знал, а еще мне с детства говорили, что беременным нельзя алкоголь, а она с бокалом шампанского.
— Ты пила? — вырвалось на автомате. Настолько ошалел от увиденного.
— Всего бокальчик шампусика, нашему сыночку не повредит, — пролепетала Камилла.
Я перевел взгляд на Полину. Она на меня не смотрела, только на нее, затем начала смеяться. Громко, громко смеяться.
Полина
Мы с Верой взяли наши уставные документы и засели после окончания рабочего дня за изучение всех мелких шрифтов. Раньше все юридическо-консультационные услуги нам оказывала контора Марата. Я разорвала с ней договор и обратилась в адвокатскую фирму Небесного. У него тоже был отдел по работе с корпоративными клиентами по форме аутсорсинга. Они тоже изучали правовое состояние «Эдема». Я начистоту Вере рассказала о нашем положении:
— Марат требует, чтобы через три месяца я забыла о разводе, иначе начнет руки выкручивать. Он может. Заявит о нарушениях и потребует через суд на основании крупного собственника полного аудита с остановкой деятельности на неопределенный срок. Это ж все, Вера. Считай, конец.
— Слушай, так не разводись с ним! Пусть живет и спит в обнимку с вашим свидетельством о браке!
— Пока я его жена, он мне жизни не даст…
Вера так на меня посмотрела: даст ли он мне жизни, даже если мне удастся получить развод? Я сняла обручальное кольцо, но продолжала прокручивать несуществующий фантомный ободок. Я все еще ЕГО. Сама морально не отделилась и не отдалилась от Загитова. Не сепарировала окончательно. Его до сих пор слишком много в моей жизни.
— Есть еще Давид, — вернулась к нашим баранам. — Этот тоже требует моего внимания.
— Популярная ты, Полька, — смеялась Вера.
— Хочешь, отсыплю своей популярности? — с легкостью предложила. Подруга только руками замахала и перекрестилась для верности.
