— Тебе чего? — рявкнула на Реутова. — Тоже потрахаться нужно? Хотя нет, тебе не нужно. Я ж тебе через силу заходила. Вставал через раз, да?! — я была зла на всех мужчин. Паша попал под раздачу. А не фиг водиться с татарскими козлами! Что Загитов, что Черкесов — одного поля ягоды. Дура я, что раньше не замечала. Те же вилы, что у Лоты с Давидом. Только Марат в этом по-прежнему поздний. До кобелизма и домашней тирании дозрел к сорока годикам.
— Да нет, нормально вставал, — Реутов оставался невозмутимым. — А потрахаться я без проблем найти могу. Просто захотелось воздухом подышать в хорошей компании, — и нарочито глубоко втянул прохладный колючий, который ночью совсем еще не пах весной.
— Ну дыши, ладно уж, — все, выдохлась, запал прошел. Я просто шла, куда глаза глядят. Здесь практически не было людей, от реки тянуло стылостью, а у меня внутри такой раздрай, что не могла понять: мне холодно или жарко, больно или обидно, люблю или ненавижу?
— Отвезти тебя домой? — после пятиминутного молчания предложил Паша.
— Отвези домой.
— Или хочешь прогуляться?
— Или хочу прогуляться, — пожала плечами. Такая апатия взяла. Когда постоянно болит и обида душит, в какой-то момент просто пропадает способность чувствовать. Сберегательный режим. Спячка. Принудительная защита организма.
— Со мной? — вкрадчиво поинтересовался.
— С тобой.
— Или без меня? — еще более вкрадчиво.
— Или без тебя.
Паша заразительно рассмеялся и, достав из внутреннего кармана пальто шапку, неожиданно надел мне на голову.
— Уши береги, — хмыкнул и достал электронку. Закурил, тугой струей смешивая пар, вылетавший из моего рта, с легким сигаретным дымом. — Разборки с мужем?
Я только кивнула, пряча руки в карманы.
— А девчонка, как я понял, та самая беременная любовница?
— Угу, — я даже не смотрела на него. Стыдно. Мне стыдно не только за то, что муж изменил и заделал бэбика на стороне, но и за его выбор. Проиграть достойной сопернице в честном бою менее травмирующе для самолюбия. Хотя, нет. Лгу самой себе. Это в любом случае больно.
Пока вела мрачный диалог с собой, Реутов… Смеялся, тихо, но тем не менее!
— Это не смешно, — бросила я.
— Смешно, — парировал уверенно.
Я задумалась. Ну если смотреть под определенным углом…
— Ладно, действительно смешно, — недовольно пробурчала.
— Я ни в коем случае не оправдываю твоего мужа, поступок скотский, но ты реально думаешь, что там что-то, кроме секса?
— Конечно! — воскликнула, имитируя полную серьезность. — Наверняка Кафку читают в перерывах между глубокой глоткой!
Паша громко фыркнул и спросил:
— А «глубокая глотка» — это поэзия или проза?
— Это иммерсивный театр, — упражнялась в едком остроумии. — А перед аналом обязательно «Остров сокровищ» Стивенсона штудируют.
— Перед глубокой глоткой тогда уже «Двадцать тысяч лье под водой», — Реутов уже откровенно ржал. — А перед аналом «Путешествие к центру земли».
— Жюль Верном в детстве увлекался?
— В детстве я собакам хвосты крутил и мотоциклы разбирал. Позже.
Я только вздохнула, хоть чуть-чуть светлее стало. Кто-то вот еще умеет смеяться рядом со мной.
— Эх, Паша, мужчинам нужна красивая мордочка, крепкая задница и восхищенный взгляд. Как в старой песенке: если есть у бабы рот, значит, баба не урод… — не стала продолжать матершинный куплет. — Это вы лет до тридцати хотите, чтобы женщина развивалась, была интересной, самодостаточной, а потом это нафиг не надо. Ты, конечно, извини, я сейчас обобщаю. Может, ты со своими женщинами Пруста наизусть цитируешь, но это скорее исключение, чем правило.
— Нет, не цитирую. Хотя… — задумался на секунду: оставьте красивых женщин мужчинам без воображения. А вообще Пруста я не люблю.
— Почему? — задумчиво спросила.
— Тягомотина жуткая.
— Паш, а почему красивых женщин нужно оставить мужчинам без воображения?
— Пигмалион и Галатея. Типа многие мужчины хотят создать идеальную красавицу сами, а не получить готовую.
— То есть мне можно выходить в чулан? — вздернула бровь.
— Да забей. Он француз, да еще жил в лохматом веке. И вообще: языком трындеть не мешки ворочать.
— Ок, забью, — слабо улыбнулась.
— А эта девица, — Паша посмотрел на меня, идущую рядом, очень внимательно и очень остро, — точно не про любовь. У меня опыт общения с подобными экземплярами приличный. Они надоедают быстро во всех отношениях.
— Слушай, ты что, стал адвокатом моего мужа?
Адвокат адвоката! Это что-то невероятное!
— Да я и мужа твоего не знаю толком! — удивленно парировал. — Просто не грузись вопросом: чем она лучше тебя? Это тупой загул без причин и следствий.
— Ага, только последствия скоро на нос полезут.
— Дважды тупой загул.
— А ты, кстати, как в компании моего мужа и Давида оказался?
— По бизнесу. Черкесов тендер на застройщика в моей компании выиграл. Вот и договариваемся. Кстати, — повернулся ко мне, — доверять ему можно?
— Давиду? — я вспомнила его предложение. — Ну ты не женщина, и тебе он точно не предложит расплачиваться натурой за что-либо.
— А тебе предлагал? — негромко спросил. — Вроде они с твоим Загитовым братья.
— Ага, братья.
Два брата-акробата: один хрен, другой лопата.
