Мне было десять, когда Рафаэль подарил колечко с синим камешком. Другу — то ли двенадцать, то ли тринадцать. Мы ни разу не отмечали его день рождения, поэтому я точно не знала, сколько лет Рафу, а он постоянно шутил, что у него нет возраста. Рафаэль часто исчезал, а потом неожиданно появлялся, и, казалось, не было месяцев разлуки. Мы вновь тянулись друг к другу и радовались каждой встрече, гуляли, играли в кости на разные глупые желания, просто разговаривали. Обо всём и ни о чём. Нам было хорошо и уютно вдвоём.
В дни, когда объявлялся Раф, я забывала о других друзьях. Для меня существовал только золотоволосый мальчик, о котором больше… никто не знал.
Не сразу поняла, что все, кроме меня, забывают о Рафаэле, едва он исчезал. Я начинала рассказывать о нём и понимала, что меня считают выдумщицей, хотя все видели, как Рафаэль встречал меня у школы, а с Даришей я его знакомила.
— Так надо, Нина, — весело улыбался друг на вопрос об этой странности. — Кроме тебя, никто не помнит обо мне. Когда придёт время, я всё объясню.
Когда друг так говорил, то казался взрослым, серьёзным и… грустным.
— Ты помнишь, что не спрашиваешь о том, кто я?
Я помнила. И верила, что когда-нибудь Рафаэль раскроет секреты. Он обещал…
Сердце скрутило в тугой комочек, который застыл твёрдым сгустком.
Почему я не забываю друга детства, ведь прошло столько лет?
Мучения начались с раннего утра.
Мирика и Аника разбудили в шесть. После того, как я умылась, притащили из гардеробной ворох одежды всевозможных светлых оттенков.
Решила, из нее и будем выбирать то, что сегодня надену, но из принесенного вороха девушки доставали то одну нижнюю юбку, то другую… В итоге вся эта куча оказалась на мне — не менее десятка слоев рубашек, нижних юбок, сорочек, а «вишенкой на торте» стал жёсткий неудобный корсет!
Потом девушки усадили меня перед зеркалом и в четыре руки сначала до блеска расчесали мои непослушные густые волосы, а потом закрутили их в сложную причёску. При этом так натягивали волосы на висках и макушке, что я пищала, шипела и обещала жестокую расправу обеим, если они не оставят меня в покое, но наглые девчонки добродушно посмеивались в ответ.
— Нас предупредили, что вы будете ругаться, мисс, — невозмутимо отозвалась Мирика. — Извините, но сэр Мэлвис велел не обращать на это внимание и завершить образ.
«Ты ещё пожалеешь о своих приказах, Мэлвис!» — мстительно подумала, а потом… увидела себя в огромном зеркале.
Девушка, чьи черты лица казались смутно знакомыми, одновременно была и похожа, и непохожа на меня. Что-то общее проскальзывало — глаза, нос, рост, но… это была не я.
Незнакомка в зеркале выглядела утонченной, изящной и аристократичной, светлое элегантное платье сидело идеально, подчеркивало шикарный оттенок кожи — персиковый? Мои волосы никогда не выглядели так ухоженно и аккуратно, а глаза казались не просто карими, а золотистыми. Невероятными.
Если бы не знала, что та девушка — я, решила бы, что вижу настоящую леди Алерию дес’Оринис.
Не успела я привыкнуть к новому образу, с изумлением рассматривая каждый измененный сантиметр, когда появилась женщина, напомнившая учительниц в школе-интернате. Представилась миссис Абигайль Лайонес, преподавательницей по этикету и манерам. Выглядела многообещающе: бледная, сухопарая, худая, с постным выражением лица, неопределённого возраста. Она внимательно осмотрела меня от макушки до кончиков туфелек, медленно обошла вокруг, встала передо мной и уставилась в глаза тёмным неприятным взглядом.
— Н-да, — задумчиво пробормотала миссис Лайонес.
«Н-да», — тоскливо вздохнула я, догадываясь, как «весело» будут проходить занятия.
Повинуясь властному жесту миссис, Мирика и Аника испарились из комнаты. Появились лакеи, которые накрыли стол для завтрако на две персоны.
Миссис Лайонес несколько раз велела подойти к столу и сесть на стул — точнее, на его краешек. Я проделала этот манёвр не меньше десяти раз, и каждый раз она делала те или иные замечания, недовольная то походкой, то манерой держать себя, то осанкой.
Вместо завтрака миссис учила меня правильно ходить, сидеть, пить чай обязательно медленно и маленькими глотками, пользоваться кучей вилок, ножей и ложек для каши, масла, джема, сыра и фруктов.
Позавтракала я лишь через час после того, как накрыли стол.
— Научитесь красиво и правильно вести себя за столом, начнете есть горячую кашу, — невозмутимо объявили мне.
Однако удалось удивить свою строгую преподавательницу, когда в конце завтрака лакей поднёс изящную и до боли знакомую чашу на ножке. Я аккуратно сполоснула в ней пальцы, исподтишка наблюдая за искренне изумленной женщиной. Лакей поднес салфетку, и я невозмутимо вытерла пальцы.
Миссис Лайонес объяснила, что с сегодняшнего дня строжайше запрещается подходить к окну и сидеть рядом с ним в кресле или на стуле, в том числе во время занятий рукоделием.
— Во внешнем мире много соблазнов для невинных девушек, мисс. Настоящая чистая леди должна поменьше знать об окружающей действительности, быть тихой, скромной и добродетельной, — объяснила миссис Лайонес дурацкое правило.
