И приходила к выводу: мы с сестрой были близнецами, причем однояйцевыми с одинаковым генетическим набором, поэтому магия повела себя немного не так, как рассчитывали драконы. Магия драконов оставила мне себя любимую и искусно вплела в мою ауру тонкие, изящные и нежные нити, принадлежащие ауре милой Лери. А не заменила одну на другую. Магия отдала мне все лучшее, что было в сестре.
Когда я осознала это, стала проводить больше времени в библиотеке Мэлвиса, пытаясь найти книги о магии драконов и магии людей… А ещё корила себя за то, что часто прогуливала уроки в школе-интернате. Возможно, на них я услышала бы много чего интересного, что сейчас мне помогло бы. Ведь в интернате готовили девушек для семейств драконов и герцог Оринис не зря засунул меня именно туда.
С каждым новым днем мы с Рафом становились ближе. Я понимала своего сдержанного друга, чувствовала его одиночество, и старалась, чтобы ему было хорошо рядом со мной…
Не потому что хотела услышать предложение руки и сердца. Потому что с каждой новой встречей все больше узнавала в холодном незнакомце своего милого Рафаэля
Иногда думала: «Что же ты делаешь, Нина? Нужно бороться за свое счастью, выгрызать его зубами». Но я смотрела на невозмутимое лицо Мэлвиса, понимала, что его все устраивает, что он не намерен ничего делать, чтобы хоть как-то изменить ситуацию, и осознавала, что я не нужна Мэлвису так, как нужен он мне. И понимала, что в одиночку я не справлюсь, ведь в мире драконов я была чуть сильнее и разумнее слепого котенка.
Возможно, он желал меня. Наверняка желал. Тот поцелуй и то сумасшествие в экипаже подтверждали это… Но желание не повод бороться со всем миром ради…
Чего собственно? Или кого?
Желторотой девчонки? Из подслойнка? Ведь он видел, какой я была, и, наверное, помнил тоже. Ещё вдруг осознала, что навязчивое внимание с моей стороны дракон не оценит и не одобрит. Да и самой подобное поведение стало претить… Особенно в те моменты, когда наблюдала за взаимоотношениями людей и драконов. И с каждым новым днем я все больше менялась — становилась сдержаннее, высокомернее, холоднее, по отношению ко всем, и к людям, и к драконам. На последних смотрела точно также, как они смотрели на моих братьев и сестер, — равнодушно и с пренебрежением.
И только с Рафаэлем я оставплась почти сама собой. А Раф неожиданно стал рядом со мной улыбаться. И вскоре не только одними сухими губами. Глазами тоже. А пару раз я его рассмешила. Его высочество смеялся от души, а я смотрела на него и любовалась, я узнавала того мальчишку из детства, моего загадочного, смелого, искреннего Рафа.
В один из таких моментов я с таким искренним восхищением смотрела на него, что принц осекся и уставился на меня с удивлением. А ещё с подозрением. Словно что-то кольнуло его…
Я опустила взгляд, он тоже ничего не спросил. Но после того случая что-то неуловимо изменилось в наших отношениях, Рафаэль стал внимательнее, трепетнее и добрее ко мне относиться. Иногда брал мою руку в свою и не выпускал подолгу, все больше проводил со мной времени…
Иногда во дворец Мэлвисов порталом приходил его величество Кассий Первый и разговаривал со мной о наших с Рафом взаимоотношениях и их продвижении. Так случилось и в его предпоследнее посещение.
— Почему Рафаэль все ещё откладывает помолвку, леди Оринис? — сверлил он меня холодным подозрительным взглядом. — Вы все ещё не узнали друг друга достаточно? В чем причина?
— Видимо, его высочество понял, что любви с первого взгляда не случилось, и решил присмотреться ко мне более внимательно, — осторожно отвечала я. — Если бы я могла, то уже сама сделала бы ему предложение, ваше величество.
Император, к моему удивлению, осмотрел меня непонятным взглядом, который мне совершенно не понравился.
— Отпуск Рафаэля вскоре заканчивается, — холодно проронил он. — И если он не сделает вам предложение и вновь уедет на границу, вы не исполните условия договора и погибнете, леди.
— Я понимаю, — невольно побледнела. — Я стараюсь, ваше величество.
Иногда Кассий Первый до разговора со мной, или уже после, уединялся с сэром Миральдом в его кабинете. Я узнала, что мой опекун являлся Советником императора по внешней политике и входил в Совет драконов при императоре.
В такие моменты очень хотелось послушать, о чем они говорят, но опекун давно забрал мои драконьи артефакты, тяжелым трудом добытые в моей прошлой жизни, и возможности подслушать не было. И я стала думать, как осуществить задуманное, где достать необходимые для этого артефакты. Конечно, не для того, чтобы выяснить направления внешней политики Ритании и планы драконов на международной арене. Для того, чтобы узнать что-то о себе… Ведь наверняка эти двое обсуждают сложившуюся непростую ситуацию со мной и Рафаэлем.
Случай предоставился совершенно неожиданно. В следующее посещение императором дворца Мэлвисов, меня позвали на встречу в кабинет сэра Миральда в центральную часть дворца.
