И когда я закрывала глаза, этим мужчиной всегда оказывался Миральд Мэлвис. И никогда Рафаэль.
Полицейские уехали быстро, пояснив, что выходить за пределы дворца мне пока нельзя. А я стала знакомиться с прислугой, которая в полном составе во главе с дворецким, мистером Стюартом Риверс, и экономкой, миссис Эммой Риверс, встретила меня во дворе перед парадным входом.
После мистер Риверс провел мне небольшую экскурсию по дворцу, объяснив, что на первом этаже находятся в основном подсобные помещения и кухня, а вот на втором и выше — помещения, которыми пользуются хозяева.
Мы поднялись с ним по большой широкой лестнице на второй этаж, а затем и на третий, прошлись мимо разных помещений: Герцогской столовой, размерами напоминающей бальный зал, малой столовой, самого бального зала, комнаты охраны, гостиных, которых было несколько — утренняя, малая, большая; Герцогской приемной и его кабинета; нескольких спален; Большой галереи — длинной, элегантной комнаты, украшенной портретами моих предков.
Как пояснил мистер Риверс, южное крыло дворца ранее принадлежало герцогине дес’Оринис и ее дочерям, в центральной же части проживал герцог, а в северной располагались гостевые апартаменты.
Для меня приготовили апартаменты, которые раньше принадлежали маме, герцогине Миеленте дес’Оринис. Мистер Риверс сообщил, что мебель оставили прежнюю, а вот шелковые обои, постельное белье и балдахин на кровати заменили на новые.
В спальне герцогини стояла золоченая кровать с бежевым кружевным балдахином, мебель из редкого белого дерева, в том числе очень вместительный и огромный шкаф, который был полон нарядов для меня; столик для умывания; туалетный столик, бюро, кушетка, диванчик; портреты на стенах и несколько ковров, видимо, защищающих от шума.
Мама…
Раньше я старалась не думать об этой практически незнакомой мне женщине, которая ушла за Грань вслед за Алерией. Ее сердце не выдержало такого удара. Почему старалась не думать? Потому что для меня матерью оставалась совсем другая женщина, с нежным голосом и заботливыми руками, а герцогиню я совсем не помнила.
В моих воспоминаниях всплыли лишь несколько картинок, в которых герцогиня строгим ровным голосом пытается успокоить меня, сильно расшалившуюся, или что-то высказывает, или объясняет, что можно говорить отцу, а что нельзя. И образ ее в памяти совершенно размытый.
Чтобы посмотреть на свою биологическую мать, на следующий день, в обнимку с Демоном, я отправилась в Большую галерею и там нашла ее портрет.
Портрет, видимо, писался с уже взрослой женщины, и на нем герцогиню Оринис изобразили очень красивой, высокомерной и гордой. Взгляд аристократки с богатой и древней родословной будто видел тебя насквозь, а презрительно сжатые губы говорили о том, что герцогине сложно угодить.
Герцогиня дес’Оринис оказалась зеленоглазой блондинкой с правильными тонкими чертами лица. Выходило, что мы с Лери были похожи на отца.
В галерее я нашла и его портрет, который, видимо, писался в тот же период, что и мамин. Решительное выражение лица, холодные умные глаза, волевой подбородок, жесткая складка у рта заставили меня поежиться, а пронзительный взгляд знакомых карих глаз — отвести свои.
Я вдруг почувствовала себя самозванкой, хотя и имела все права здесь находиться. Я просто поняла, как далека от этих двоих людей, которые являлись для меня родными.
А потом в Большой галерее появилась хрупкая женская фигурка, которую я заметила благодаря шипению Демона, чья черная спина выгнулась дугой. По одежде я поняла, что девушка является горничной во дворце, однако ее быстрое, молчаливое и решительное приближение ко мне насторожило и заставило напрячься.
— Нина! Это я — Дариша! — тихо проговорила девушка. — Не бойся!
Дариша увлекла меня в одну из ниш, которых в Большой галерее оказалось много, и мы крепко обнялись.
— Тебя не узнать, ваша светлость, — грустно улыбнулась Дара, рассматривая меня.
— Тебя тоже, — призналась я.
Я представляла, как изменилась в глазах давней подруги, но и Даришу можно было узнать с трудом. Дара похудела, лицо осунулось, под глазами — мешки и синяки.
— Что с тобой случилось? Где ты была? — прошептала я. — Я пыталась тебя найти, но мне сообщили, что Дариша Сервик пропала без вести.
— Когда прихвостни драконов забрали папу, мама сразу велела мне убираться подальше. Дала документы на новое имя и отправила в другой город. Теперь я — Дара Спенсер. А потом я узнала, что от неизлечимой болезни умер не только папа, но и мама.
Дариша крепко сжала челюсти, в голубых глазах подруги вспыхнула ненависть.
