Но на 86-й минуте случилось то, чего, вероятно, не ожидал никто ни в поле, ни на трибунах. Масопуст вывел вперед вдоль боковой линии Чмараду. Его продвижение остановили. Но форвард удержал мяч и послал его вперед, в борьбу, по невысокой дуге. Никого из наших там не было, за исключением неутомимого Брумовского, который устремился вперед скорее для порядка. За ним присматривали двое. Брумовскому все же удалось погасить скорость мяча, приняв его на грудь рядом с Сурбиером, и приземлить мяч. Сурбиер пытался мешать. В игру вступил страховавший Сурбиера Соетекоув. Поскольку он не участвовал в единоборстве, имел возможность подцепить мяч. Так он и поступил, в соответствии с возложенными на него обязанностями. В таком эпизоде защитник должен выключить нападающего из игры, даже если нет возможности адресовать мяч так, как хочется (в крайнем случае пусть летит мяч на трибуну, независимо от того, что будет назначено — аут или угловой). Вероятность того, что мяч полетит в свои ворота, мала, и защитник имеет право на риск, ибо обязан воспрепятствовать форварду в реализации замысла.
Не хочу утверждать, что именно Брумовский был автором гола. Он и сам не знал точно. Но очевидно и то, что Соетекоув не нанес полноценный удар. Вышла откидка верхом (из серии «ни рыба ни мясо»), которую он вряд ли сумел бы повторить, задайся такой целью. Это была не ошибка, а, скорее, досадный промах. Если и была в нем чья-то вина, то она заключалась лишь в том, что стопперы и вратари не договорились, кому этот мяч остановить. Вратарь рванулся к нему за мгновение до того, как его отыграл Соетекоув. Останься голкипер на ленточке — принял бы мяч без труда. Теперь же мяч оказался за спиной вратаря. Летел он тихо, спокойно, но неудержимо. Влетел в ворота «Аякса» от ноги Соетекоува. За три минуты до конца мы повели — 2:1, а общий счет стал 3:21
Только позднее представил себе, что бы я испытал, окажись на месте Балса. Выиграть за счет автогола соперника — заслуга небольшая, но это составная часть игры и гол такой считается полноценным, нисколько не хуже других. Пропускал и я такие, но сейчас испытывал радость (а вместе со мной — вся команда и весь стадион). Нам редко везло до сих пор. Гораздо чаще преследовали неудачи. За успехи мы платили большую цену, нередко шли наперекор симпатиям и позиции арбитров, которые в этом никогда не признаются, но все же действуют под влиянием окружающей матч локальной атмосферы. На нас же такая атмосфера не работает никогда. Не составляло труда перебрать в памяти верные шансы, упущенные нами в двух матчах с «Аяксом». И вот, наконец, — голландский автогол, означавший, что фортуна с опозданием, но все же повернулась к нам лицом. Должно же когда-то повезти и нам!
Вероятно, больше всех ликовал Мусил. Он подходил то к одному, то к другому, благодарил за игру и просил, чтобы мы подтвердили при случае то, во что, как ему кажется, никто не поверит. Он имел в виду слова, сказанные перед матчем,— слова о том, что не имел бы он ничего против, если бы мы выиграли за счет автогола соперника на последней минуте. Ошибся тренер в своем предвидении всего... на две минуты.
Мы бы подтвердили в те минуты что угодно. Нас переполняла радость, а главное, мы ощущали крайнюю усталость. Сидели в раздевалке и не могли себя заставить даже отправиться в бассейн. Я не пробежал и десятой части того, что выпало на долю товарищей. Но и они испытывали скорее нервное, чел) физическое утомление. Напряжение, какое испытали мы в матчах с «Аяксом», потом дает себя знать долго, не снимается ни через день, ни через неделю.
— Еще несколько таких матчей — и в тридцать я буду трясучим старикашкой,— изрек Ладя Таборский.
Расплатой за усталость стали поражения в матчах первенства лиги.
И все же «Дукла» — первая чехословацкая команда, пробившаяся в полуфинал Кубка европейских чемпионов.
Коль скоро я упомянул о пенальти, выполненном Штрунцем и обеспечившем «Дукле» выход в полуфинал Кубка европейских чемпионов, выскажу свои взгляды на пенальти вообще. Я уже говорил, что вначале не считал подарком назначение одиннадцатиметрового в свои ворота. Мне казалось, что я как вратарь нахожусь в неравном положении с пробивающим и почти лишен шансов на успех.
