Но со временем моя точка зрения менялась. Заслуга в этом — Вацлава Павлиша, который и по завершении активных выступлений в амплуа голкипера остался в «Дукле». Наряду с тренерской работой в дубле и молодежной команде он занимался специальной подготовкой вратарей. Павлиш был большой мастер в отражении одиннадцатиметровых. Постоянно говорил на эту тему, демонстрировал, отрабатывал, пока наконец не пробудил во мне интерес и охоту. Пенальти на нашу долю всегда выпадало немало, хотя мы и решительно не относились к категории «костоломных» команд. Ко всему прочему, в то время стало действовать правило, согласно которому в соревнованиях на Кубок в случае ничьей победителя выявляли в серии пенальти. За всю команду уже играют только тот, который бьет, и вратарь. Бьющие меняются, вратарь остается. Играет один за всех. От него зависит, выйдет ли команда в следующий этап розыгрыша или... Уже ради этого я должен был заниматься штрафными.
Среди почитателей футбола бытует точка зрения о том, что отразить одиннадцатиметровый невозможно. Бывают лишь, дескать, плохо пробитые пенальти. И если вратарь ловит мяч с пенальти, это расценивается не как его заслуга, а как упрек исполнителю в небрежности. В такой оценке есть доля истины: хорошо (точнее говоря, отлично) пробитый пенальти действительно парировать невозможно. Но постепенно я приходил к выводу о том, что вратарь не должен быть пассивным, заранее обреченным наблюдателем, которому не остается ничего другого, как стоять на линии и ждать, из какой части ворот вынимать мяч после удара пенальтиста. Уже из этой распространенной точки зрения на пенальти вытекает, что вратарь по сравнению с бьющим находится в психологически более выгодном положении. От выполняющего удар все ждут, что он непременно забьет. От вратаря же никто не требует, чтобы он отразил мяч. Так ложится на бьющего психологическая нагрузка. Вратарю же нечего терять. Он может только приобрести, если ему удастся сыграть удачно. Вот почему страж ворот должен попытаться сделать все> чтобы добиться успеха в борьбе с бьющим.
Как этого достичь.— рецепта нет. Павлиш утверждал, что уже по тому, как разбегается бьющий, можно часто определить, в какой угол пойдет мяч. Сам он обладал на этот счет действительно редким чутьем, развитым благодаря многолетнему опыту и постоянным тренировкам. Он умудрялся разгадывать четыре из десяти одиннадцатиметровых, пробиваемых лучшими бомбардирами. В тот коротенький отрезок времени, пока бьющий разбегается, он часто мог даже уловить отвлекающие действия пенальтиста и определить истинное направление удара. Когда бьющий слишком акцентировал одно из направлений, Павлиш уверенно бросался в другую сторону, ибо разгадывал замысел «послать» голкипера в один угол, а мяч направить в противоположный.
Полностью полагаться на это, конечно, нельзя. Есть игроки, разбег которых не говорит стражу ворот ни о чем. Я взял за правило в определении полета мяча учитывать и все известное о пенальтисте. В каждой команде есть свой игрок, более или менее постоянно выполняющий одиннадцатиметровые. Само собой, что каждый из таких игроков умеет пробить и в левый, и в правый угол, но Предпочитает все же какой-либо из Двух. После каждого тура я выяснял, в каких матчах назначались одиннадцатиметровые, кто и «куда» их пробивал. На бумаге и в голове я имел своего рода статистическую сводку, которая служила простейшим способом определения вероятности того или иного удара. Когда затем такой пенальтист разбегался, я уже знал, какой угол для него более удобен. Если я не мог определить точку его прицела по разбегу, то принимал решение обычно в соответствии со своей «теорией вероятности». Ибо, с моей точки зрения, вратарь будет иметь шансы на успех, если бросится в определенный угол в момент удара по мячу. По правилам, голкипер не может тронуться с места раньше момента удара, но если он запоздает с броском, то, и разгадав удар, не успеет отразить мяч. Итак, готовясь к пенальти, я принимаю решение с учетом разбега бьющего или полагаюсь на знакомый мне излюбленный удар пенальтиста. Бросаюсь под мяч, даже не будучи уверен, что он полетит именно в «нужную» сторону. Должен рискнуть, хотя шансов на правильность принятого решения всего лишь... пятьдесят из ста. А с запозданием реакции шансов, на мой взгляд, и того меньше.
